Амазонки

По-прежнему было темно, только теперь уже наступила ночь: Сакий понял это по прохладе, скользящей по спине, а потом постепенно распространяющейся по всему телу. Он заметил, что руки и ноги сильно затекли, но не почувствовал боли в тех местах, где прежде натирали путы.

Юноша перевернулся на спину. Яркий лунный свет пробивался сквозь соломенную крышу. Он прислушался: снаружи доносились голоса… Только женские, звонкие. А еще раздавался смех, радостный гул…

Он стал припоминать девушку, которая принесла ему воды.

Сакий представил себе мать – растерянную, ошеломленную, не верящую, что случилась беда. Он словно видел, как она сидит у окна и по обыкновению ждет его с такой большой любовью в глазах, будто видит в нем весь мир.

«Как же я сплоховал! Попался, да так глупо…» – сквозь слезы и душевную боль укорял себя юноша. Догадываясь, что люди, похитившие его, скрываются, молодой скиф был уверен, что они не простят ему нарушение их покоя…

Сакий с трудом поменял позу и постарался лечь на бок.

Двое воинов караулили пленника снаружи.

– Пусть выспится. Я связала его настолько крепко, что он вряд ли сможет пошевелиться… так что ничего другого ему не остается, – сообщила Мирине Аэлла.

– Нужно решить, что для нас выгоднее, – задумчиво произнесла предводительница. – Убить мы его всегда успеем. Хорошо бы разведать, сколько человек живет в том селении, и есть ли у них воины. Я знаю их язык достаточно хорошо и думаю, этот несчастный от страха выложит нам все как на духу.

С этими словами Мирина открыла дверь в хижину и вошла. Лисиппа с Аэллой последовали за нею.

– Не перестаю тебе удивляться, Аэлла! – расхохоталась предводительница. – Как же ты дотащила сюда такого здоровяка! – Она с любопытством разглядывала юношу.

– Что скрывать, мне помогала Лисиппа, а ты ее знаешь: она с тремя такими справится. Злости в ней хоть отбавляй – оттуда и сила! – с довольной улыбкой ответила та.

Она подмигнула Мирине и похлопала Лисиппу по плечу. Обе – и Аэлла, и предводительница, – смеясь, смотрели на хмурую амазонку. Ее же взгляд, полный ненависти, был устремлен на Сакия.

– Спроси у него что-нибудь, заступница! – воскликнула Лисиппа.