Ошибка Амура

Как же болит левая нога, тянет, словно больной зуб! Это он еще в 19-м веке упал во время бала с перил второго этажа. Пытался поэта кучерявого, небольшого такого, поймать на мушку. А он такой вертлявый, то к одной подскочит, то к другой даме. А то и начнет с кавалерами ссориться, придираясь и высмеивая то одежду, то их шпаги. Он за ним гонялся не один день, хромая и матеря его африканских предков. Ох, и натерпелся, бывают же вот такие невозможные клиенты!

Хотя чего уж там, всякое бывает на работе, особенно когда она связана с людьми.

Вот девочки сидят за кассой на почте, в магазине, в банках, думаете, что там легко? Мы в очереди за пять минут одуреваем от галдежа и ругани, а они по 12 часов в этой человеческой каше. Как только у них здоровья хватает на нас, часто приходящих туда повышать свою самооценку.

У Амура работа тоже очень опасная, ничем не лучше, чем у этих девочек. А уж с шахтёрами или с летчиками и сравнивать не буду! Только ему в отличие от шахтеров никто не доплачивает за вредность и молока не выделяют.

Психанул замерзший Амур и сам не понял, как так получилось. От обиды на жизнь, взял он и засандалил стрелы в спину деду с бабкой, которые на углу торговали зеленью со своего огорода.

ГЛАВА 5

– Ой, ревматизма! – дед схватился за поясницу. – И в боку кольнуло что-то, кажется, и почки прихватило. Не иначе смерть за мной пришла!

Бабка укола от стрелы и не заметила, женщины к боли привычные, подумаешь – кольнуло чуток! Это мужчины боятся уколов в больнице, падают в обморок, когда кровь сдают в поликлинике.

Она смотрела на своего старого деда, не веря своим глазам. Она их потерла руками, потрясла головой, чтобы удостовериться, что это не сон. Происходило что-то невероятное, она никак не могла понять – что? Привыкший везде искать симптомы болезней, дед сперва схватился за кольнувшую поясницу.

– Ой, помираю! Если что, детям скажи, чтобы не обижались на меня, строгим я был очень.

– Ну чего ты там городишь? С чего помирать собрался? Сейчас пройдет, не впервой. Обопрись на меня!

Медленно, словно боясь переломиться, дед выпрямился. Развернулись его опустившиеся с годами плечи. Заиграли глаза молодым задором, глянул он игриво на свою старушку.