Порочные цветы

Почему я заранее не продумала, что на такое нужно отвечать?!

– Ну, все мои подружки уже целовались сто раз, а я нет… И я боюсь, что он догадается… Вдруг ему не понравится и он наболтает про меня всем… Ну, что я ничего не умею…

Я упорно смотрела вниз, а он все держал мое пылающее лицо за подбородок, словно раздумывал, хочет ли целовать мои губы или нет. По крайней мере, все мои мысли были только об этом. И это было просто невыносимо.

– Иди-ка сюда, – он вдруг отпустил мое лицо и тихонько потянул меня за руку к шкафу с зеркальными дверцами.

Я непонимающе подняла глаза на его отражение.

– Да не на меня, на себя, дурочка, – улыбнулся он, положив одну руку мне на плечо, а другой снова нежно поправляя мои волосы. Я неуверенно перевела взгляд на себя. – Думаешь, какому-то тринадцатилетнему козлу не понравится целоваться с такой как ты?

– Я не знаю, – в отчаянии прошептала я, глядя на свои пылающие пухлые губки, ясные ярко-зеленые глаза под лихим изгибом густых длинных ресниц, изящную шейку, на которой в ямочке посередине нервно вздрагивал пульс, на часто вздымающуюся грудь, уже принимавшую весьма округлые, но при этом упруго крепкие формы.

Он отпустил меня, безмятежно потянулся, подошел к своему столу с ноутом и вальяжно развалился в кресле, уже не глядя на меня.

– Слушай, Марин. Ты не притворяйся наивной святошей, потому что ты прекрасно знаешь себе цену. Твой приятель будет в восторге от твоих поцелуев, так что на твоем месте я бы скорее парился о том, как не позволить ему слишком многого, – его пальцы снова застучали по клавиатуре, хотя он уже не играл, а, кажется, занялся чем-то по учебе.

– Но как же… как же я буду его целовать… – ухватилась я за соломинку, в душе понося себя самыми страшными словами за такую откровенную тупость.

– Пусть лучше он парится, как произвести впечатление на тебя своими поцелуями. Слушай! – он резко обернулся, и я заметила, что халат у него распахнулся, обнажая мощную натренированную и загорелую грудь. – Ты просто пришла не по адресу. Я твой брат, а не сутенер, и не все братья, кстати, так терпимы в отношении целомудрия своих сестер.

Я хотела было еще что-то возразить, но он не дал сказать.

– Давай иди уже. Мне надо тут кое-что подготовить.