Луна в мышеловке

Сначала в комнате сгустилась такая тишина, что ей стало не по себе… Однако, через какое-то время за стеной и из-за двери стала слышна классическая музыка, и девушка невольно начала прислушиваться. Не то чтобы она была поклонницей классики, просто музыка немного разбавила пустоту внутри. Мелодии казались известными, но незнакомыми. Тем не менее, она прошлась по комнате и в итоге пристроилась в кресле в обнимку с одеялом у самой двери, откуда звук шел лучше всего. Так и уснула, свернувшись калачиком, под убаюкивающие и такие живые звуки.

Проснулась, кажется, среди ночи от легкого прикосновения к щеке и волосам, тут же вздрогнула и открыла глаза, ничего не понимая спросонок. Рядом стоял этот тип и неизвестно сколько времени пялился на нее. На этот раз на нем были только черные шелковые пижамные штаны и на лице неизменная маска. Прошлась взглядом по рельефным мускулам на его груди и животе, затем сфокусировала внимание на его руке. В ней был шприц.

– Пора сделать укол, Лали, – тихо и мягко произнес он.

– А если я откажусь? – ответила едва слышно.

– Не нужно. – Он уверенно качнул головой в знак отрицания. – Воспоминания должны возвращаться постепенно. В противном случае будет слишком сильная нагрузка на психику.

Почему-то не нашла в себе сил для сопротивления и возражений, все еще помня об исходящей от него угрозе. А, может быть, еще не вполне отошла ото сна… Поэтому отрешенно наблюдала, как мужчина склонился, протер ее плечо спиртовой салфеткой и сделал аккуратный укол.

– Все в порядке. – Мужчина вновь тронул ее кудри, убирая волоски, прилипшие к губам. – Можешь перебраться на постель и спать дальше.

Напряжение достигло своего апогея, сердце билось в горле из-за ожидания чего-то ужасного, но ее ночной посетитель больше не проявил ни малейшей агрессии. Даже голос прозвучал вполне дружелюбно. А потом он развернулся и ушел, прикрыв за собой дверь и щелкнув замком.

Неуютно поежившись в кресле, девушка поняла, что от неудобной позы у нее затекли руки и ноги, поэтому она последовала его совету и перебралась на кровать. Там укуталась в одеяло и долго еще лежала без сна с бешено бьющимся сердцем, вновь и вновь пытаясь свыкнуться со своим странным, жутким, неопределенным положением.