Тот, кто всегда рядом

Пока я была с Мел, мама оставила мне сообщение, поэтому я набираю ее номер.

Она сразу же берет трубку.

– Привет, милая. Жаль, ты не с нами! У нас мексиканский вечер. Мы с Барри приготовили гуакамоле и «тощую» маргариту.

– Здорово! – пытаюсь я поддержать ее энтузиазм.

Представляю ее в обрезанных джинсах и майке, с банданой на волнистых каштановых волосах, сидящей в кирпичном патио, которое Барри построил несколько лет назад. Моя мама миниатюрная, с оливковой кожей. Я же унаследовала широкие плечи и спортивную фигуру отца.

Взрослея, я иногда задавалась вопросом, понимали ли люди, которые видели нас вместе, что мы мать и дочь – не только из-за разной внешности, но и потому, что она была гораздо моложе остальных мам в моей школе.

Она родила меня, когда ей было всего девятнадцать. Она работала секретарем в Трентоне, а моему отцу был двадцать один год, и он изучал экономику в Принстоне. Они расстались еще до моего рождения. Он из богатой семьи и всегда платил алименты.

Но видела я его всего несколько раз в жизни, потому что потом он уехал изучать бизнес в Стэнфорд и так и остался жить в Калифорнии.

Мамина судьба сложилась совсем иначе: она устроилась в строительную компанию и вышла замуж за Барри, который работал прорабом, когда мне было одиннадцать.

– Как дела? – спрашивает мама. – Мы не общались всю неделю.

– Видимо, она была слишком занята – спала на своей ерундовой подработке, – слышится голос Барри на заднем фоне.

Барри – основная причина, по которой я приезжаю в гости к маме недостаточно часто.

Делаю вид, что меня смешит его замечание. Минуту спустя Барри зовет маму есть кесадилью, и я рада поводу закончить разговор.

Снимаю очки и потираю переносицу, потом снова надеваю их и откидываюсь на сиденье, разглядывая панораму Манхэттена, пока мы пересекаем Бруклинский мост. Никогда не устаю от этого зрелища, но в сумерках, с сияющими зданиями на фоне пурпурно-оранжевого неба, оно особенно прекрасно.

Каждый год люди приходят на этот мост полюбоваться прекрасными видами или насладиться прогулкой.

Или прыгнуть вниз и убить себя.

Мысль пронзает меня, как электрический ток.

Отвожу взгляд от стальных балок и сверкающей внизу темной глади пролива Ист-Ривер.

Я упорно смотрю вниз на резиновый коврик под ногами, пока мост не остается далеко позади.