Святоша. Путь сердца

Убивал врагов, но всегда защищал тех, кто слабее. Я не знаю, что здесь творится, но если ты – все еще человек…

– Заткнись! – рявкнул охранник. Наклонился к решетке, и я увидела искаженное гневом лицо. – Ты ничего не понимаешь! Лучше начинай молиться своим Богам, потому что тот, кто поклоняется Единобогу, превознося новую религию до небес… Именно он – страшнейший демон на земле Кемира!

– Так почему же ты ему служишь?! – взвилась я в ответ. – Почему ты здесь? Зачем исполняешь его приказы?!

– На войне выживает тот, кто выбрал правильную сторону, – оскалился тот.

– Так поступают дезертиры!

– Так поступают те, кто умнее. Я выбрал тех, кто сильнее. В Кемире скоро все изменится!

– Но…

О чем это он?! Не договорил. Повернулся на звук тяжелых шагов и еще более тяжелого дыхания. Одышка, хрип… Епископ Готер спускался по ступеням. Остановился около лестницы. Перевел дух, приказал дать ему в руки факел. Я смотрела, как перекатывается огромный живот при каждом шаге.

Пусть епископ был одет в светлую мантию и длинный шерстяной плащ, подбитый мехом, но и эти тряпки делали его фигуру еще необъятней.

Дошел, замер перед решеткой.

Я вспомнила слова дезертира из «Белых Рысей». Страшнейший демон, готовый поглотить весь Кемир?! Засомневалась, глядя на пот, стекающий по лицу епископа Готера. Не похоже, чтобы речь шла именно о нем! Болезнь явно брала верх над телом епископа. Или же Готер – лишь мелкая пешка в странной игре, которую так любил дядя Никлас? Привез разукрашенное в светлые и темные квадраты поле откуда-то с Востока, кажется, с драконьих территорий.

Она называлась шахматы, и проповедник своими руками вырезал из дерева и покрыл лаком фигурки. Научил меня.

Неужели на этот раз в нее играли по-крупному не известные мне игроки? Над Готером стоял архиепископ всея Кемира Адельбар. В курсе ли он, что творится на Юге?

– Оставьте нас! – приказал епископ.

Охранники послушно шагнули в тень, замерли возле лестницы.

Я же… Сначала хотела демонстративно уйти вглубь камеры. Сесть на каменную лавку и отвернуться. Но передумала.

– Добро пожаловать, – не сдержав сарказма, сказала епископу. – Теперь вы… – хотя, какая тут вежливость? – теперь уже ты, Готер, пришел ко мне на аудиенцию! Ну что, проходи, присаживайся. Правда, гостеприимство мое ограничено решетками, и я могу предложить лишь скамью в тюремной камере.

Епископ поморщился.