Святоша. Магическая Академия

До меня донесся звон стекла, упавшего на мостовую, и крики прохожих. Мальчишка, ловко вскочив на подоконник, выпрыгнул в серый сумрак светлого июньского вечера.

Второй этаж, не разобьется!

– Идиоты медлительные! – заорал Амгерд на слуг, наступая на меня, оттесняя от окна. – А ты хороша! И врать горазда! Травница, говоришь?! Но меня своей магией не остановишь… Знаешь, что это за амулет? – стукнул кулаком по груди, где под туникой топорщился заговоренный камень. – Хоро-оший такой амулет! Ни меня, ни сына магия не берет! А кто их сделал, знаешь?! И сколько ему заплатил?!

Ни на один из вопросов у меня не было ответа, но магия, словно скромница-девственница, вновь попыталась исчезнуть при виде наступающего ростовщика.

– Ну же, Исао! – продолжал отец. – Что ты медлишь, сынок?! Хочешь девку – так пойди и возьми девку! Мужик ты или нет?..

Может, Исао и хотел, но испытывал затруднения. Гунрун с визгом повисла на сыне, стараясь задержать, не пустить. Парень покачнулся. Я видела, как, выругавшись, оттолкнул мать, затем поднял руку, чтобы ударить.

– Не-ет! – закричала я. – Нет!

Амулет Амгерда сделал очень и очень искусный маг Я…. Я, кажется, разобралась, как работала эта штука. Она блокировала привычные слои магии, к которым работали Светлые и Темные. Но при виде Исао, замахнувшегося на Гунрун, внутри всколыхнулись детские, полузабытые воспоминания. В них было что-то, связанное с мужчиной, который тоже бил женщину. И эти образы – странные, размытые лица – увлекли меня на самое дно, в глухую Темень, где обитала тяжелая, ленивая, черная магия.

Плевать она хотела на искусника-мага!

Я уже сталкивалась с подобной магией, чем немало озадачила Сивиссу, и знала, что она дает слишком много, но и не меньше забирает в ответ. В момент, когда Исао ударил свою мать, темный поток вырвался из моих рук. Отбросил в сторону Амгерда. Прошелся по столу, поднимая в воздух блюда, горшки, вертела. Упали и заново вспыхнули свечи.

Огонь!.. Очистительный огонь, чтобы больше не видеть подобного!

Один из слуг все же кинулся ко мне, но получил горшком по голове. Охнув, упал. Затем, поднимаясь, принялся обтирать с лица горящую липкую смесь. Амгерд… Амгерд увернулся от просвистевшей рядом с головой миски с пирожками, которая врезалась в Исао. Я же вцепилась в книгу, словно она была моим единственным спасением.