Ребенок для магиссы

У него своя жизнь, свои планы, а вместо этого он прикован к малолетнему ребенку, потому что остался единственным моим родственником.

Но потом приехали МакГорны, и дядя немного успокоился.

Помню, в тот раз Эйнар взял меня за руку и повел к пруду под окнами нашего дома. Там плавали лебеди – они прилетали к нам каждую весну и выводили своих птенцов. Вот и сейчас там была целая семья.

Семья, которую я потеряла.

– Мне сказали, что ты до сих пор не разговариваешь, – произнес Эйнар.

На это я покачала головой.

Нет, говорить я все еще не могла. Получалось лишь шептать заклинания – только они выходили у меня без кашля и слез.

– Знаешь, я тоже долго не разговаривал, – признался он. – Мой отец, как и твой, погиб на войне, а мама этого не пережила. Первое время мне казалось, что я тоже умер вместе с родителями. Но потом я понял, что жизнь продолжается.

Я смотрела на него во все глаза.

– И твоя тоже продолжается, Элиз! – он назвал меня по имени. Затем добавил: – Когда папа уходил на войну, я пообещал ему, что всегда буду о тебе заботиться.

Я отобрала у него руку, хотя прекрасно знала о брачном договоре.

– Ты не должна меня бояться, – покачал он головой. – В Твердыне МакГорнов тебе будет хорошо. Я буду любить тебя так же сильно, как папа любил мою маму. Потому что я ему пообещал. – Потом, помолчав немного, добавил: – Мне кажется, любить тебя будет легко. Ты очень красивая.

Сказал это и ушел.

А я осталась на берегу, завернутая в мамину шаль, с выбивавшимися из косы черными волосами. Сидела, смотрела на лебедей и думала о том, что снова не показала Эйнару свои сокровища – мамино платье, которое я перешивала тайком от дяди, потому что он пригрозил сжечь все ее вещи, если я не перестану их таскать, и папины книги по магии.

На следующий день МакГорны уехали, а через пару месяцев я начала разговаривать. Странным образом приезд Эйнара помог мне успокоиться и прийти в себя.

И еще, что он будет меня любить – хоть кто-то во всем целом мире!..

Но через три года Эйнар МакГорн от меня отказался, узнав, что я бесплодна.

Дядя сказал мне об этом перед тем, как засобирался ехать в Эспад. Бороться с эспадской лихорадкой, которую еще называли Черной Смертью.