Проклятый отбор

Не ожидала, что дорога займет столько времени, а колодцы нам как-то не попадались.

Можно, конечно, было завернуть на одно из фермерских хозяйств, но я решила не терять времени. Чтобы отвлечься, завязала беседу с извозчиком, который тут же вывалил на меня ворох столичных новостей.

Например, что короля Хакана в народе очень любят. За пять лет своего правления он успел многое сделать на благо королевства. Заключил мир с демонами, затем приструнил пиратов из Домакана, и теперь те старательно обходили берега Трирейна стороной.

После этого снизил ввозные пошлины, что повлекло за собой расцвет торговли. А еще провел образовательную реформу, выстроив несколько университетов и новые академии магии.

– Ему остается только приструнить нашего проворовавшегося префекта…

Я заинтересовалась, вспомнив, что префектами Коррины всегда становились Легеры. Оказалось, что сейчас у них совсем другой глава. Везде устанавливает собственные порядки, дерет деньги не по-божески, и никто не может ему и слова сказать, потому что все боятся!.

.

– Его и этих бледнолицых дев, – добавил извозчик. – Совсем они распоясались! – Кивнул куда-то в сторону, заявив, что за следующим поворотом будет как раз видна одна из их Обителей. – Давно пора вере в Великого Отца встать наравне с Трехликой Богиней! В той же Ридии, я слышал, все Боги равны, и каждый выбирает себе того, кто ему больше по душе.

Сказал и уставился на меня вопросительно. На это я покивала – в Ридии как раз была свобода вероисповедания.

– У нас же, в Трирейне, вера в Великого Отца хиреет из года в год, потому что везде эти жабы в белых одеяниях! – После чего в сердцах сплюнул на дорогу и вытянул руку, указывая на выросший за поворотом белокаменный монастырь.

И я попросила придержать лошадь.

Выстроен монастырь был на отроге скалы в нескольких сотнях метров от нас. Окруженный высокими стенами, с единственной подъездной дорогой и перекидным мостом через пропасть, он мог по праву считаться совершенно неприступным.

Но меня волновало совсем не это.

По сердцу полоснуло болью, и я, не выдержав, вышла из коляски. Ступила на пыльную землю, чувствуя идущий от нее июньский жар. Уставилась на светлые стены монастыря, его прямоугольную крышу и острый шпиль.

Потому что именно там, в той самой Обители Трехликой, что по дороге к летней резиденции королей Трирейна, моя мама провела свои последние дни. И где-то там, в окружавшей монастырь пропасти, и оборвалась жизнь Анны Ривердейл.