Маленькая хозяйка большой таверны

– Но ведь тебя убили, мамочка! – заявила Анаис. – Вместе с папой.

– Анаис! – выдохнула я. – Посмотри на меня. Я жива, со мной все в полном порядке. Тебе просто привиделся кошмар. Ты заснула и…

На это девочка покачала головой, затем заговорила, забормотала… Словно боялась о чем-то забыть, не рассказать мне то, что она пережила.

Тот ужас, который надолго лишил ее дара речи.

– Ты лежала мертвая… Совсем мертвая, мамочка! Я сидела и просила тебя проснуться. Говорила, что буду хорошо себя вести и всегда стану тебя слушать! Просила так долго, пока ты… Пока ты не очнулась.

Она всхлипнула. Я снова ее обняла, и Анаис уткнулась мне в плечо.

– Нет же! – сказала ей, принявшись поглаживать ее по спине. – Я просто устала и немного заснула. – Тут мне в голову пришло вполне логичное объяснение. – Знаешь что, это была магия! Да, в меня попало заклинание, но я вовсе не умерла. Просто лежала и долго не могла подняться.

– Это была какая-то страшная магия! – всхлипнула Анаис.

Я не помнила – это воспоминание исчезло вместе с прежней Лорейн, – но покивала, заявив, что конечно же… Конечно же, я все помню!

– Сначала был день, – продолжала Анаис, – а потом ночь, а потом снова настал день. И тогда ты проснулась. Но тут за нами пришли дяди в черном…

Судя по всему, в особняк де Эрве снова явились Клинки.

– Ну и натерпелась же ты страха, бедняжечка! – сказала ей.

Прижимая ее к себе, я принялась размышлять о том, когда именно могла попасть в тело Лорейн Дюваль. Это вполне могло произойти в тот момент, когда ее убивали. Скорее всего, Клинки все же прикончили леди де Эрве магическим заклинанием, но что-то пошло не так…

Или же это случилось, когда бедная Анаис сидела рядом с матерью, плача и умоляя ее вернуться. Именно тогда и произошел перенос. Но вернулась уже не Лорейн Дюваль – меня закинуло из своего мира в чужое тело.

Да, скорее всего, так и произошло – это случилось в доме де Эрве, потому что отрывочные воспоминания о том, как нас с Анаис везли в цитадель гвардейцы Клинков, казались мне уже моими собственными, а не Лорейн.

Но я ни в чем не была уверена. Кроме того, что окончательно пришла в себя только на допросе у Эдварда Блейза.