Маленькая хозяйка большой таверны

 – Но я серьезно советую сегодня вам этого не делать. Повремените хотя бы несколько дней…

– Но почему?!

– Ваш муж причинил слишком много зла людям Виллерена, поэтому вам с дочерью будет лучше как можно скорее уехать из столицы. Для вашей же безопасности… Позже, когда все уляжется, вы сможете вернуться за своими вещами.

Тут он, сняв с пояса, протянул мне кожаный мешочек. Судя по выступающим контурам, внутри были кругляшки монет.

– Этого хватит на то, чтобы вы с дочерью покинули столицу. И еще мой вам совет – смените имя и постарайтесь как можно скорее забыть о прежней жизни.

И я протянула руку, чтобы взять то, что он мне давал.

Пусть внутри меня подняла голову гордость, попытавшаяся было заявить, что мне не нужна милостыня, но я ее заткнула. Сказала себе, что у меня есть дочь и я беру эти деньги ради Анаис.

Они не позволят нам умереть с голода, пока я не разберусь, что именно со мной произошло, и не решу, что нам делать дальше.

До боли сжав мешочек в ладони, я поблагодарила Эдварда Блейза за его доброту.

Но пусть я пальцами чувствовала острые ребра монет, часть меня все еще отказывалась верить в происходящее. Продолжала твердить, что я вот-вот приду в себя. Очнусь в палате, и надо мной склонится заботливый доктор, который объяснит, что я слишком долго спала. Да-да, под воздействием сильных медикаментов, поэтому и сны слишком уж реалистичные.

Или же окажется, что меня опоили.

Вернее, напоили коллеги, вчера праздновавшие чей-то день рождения.

Но и этого почему-то хватило, чтобы я до сих пор страдала от галлюцинаций!

Но память упрямо продолжала твердить, что никакая я не Марьяна Воронова, а Лорейн Дюваль. Моего мужа убили на моих глазах, когда в наш особняк ворвались гвардейцы Клинков.

Клинки – потому что на знамени короля Хуго Игнеза был изображен орел, сжимавший в лапе меч, а на штандартах его троюродного брата Дамиана, пытавшегося захватить власть в Арвейне, тоже был орел, но уже с лилией.

И еще – пока я закрывала собой дочь, умоляя нас пощадить, маги сперва убили Флорена, а потом начали убивать меня. Сыпали проклятиями и говорили, что мы должны сдохнуть – проклятые Лилии!..