Любовь и полный пансион

– Мы готовились к вашему приезду, мисс Дорсон, – покаянным голосом произнесла Мона, – но решили, что зажжем фонари и большую люстру, – она устремила взгляд под потолок, на устрашающую конструкцию из цепей, рожков и свечей, – чуть позже. Нам с отцом казалось, что все еще оставалось время…

И она снова засобиралась расстроиться.

– Не переживайте так, Мона! – отозвалась я. – Ни фонари, ни люстра этим вечером нам совершенно ни к чему. Значит, кроме вас в доме никто не живет?

Потому что я во второй раз заметила движение в вестибюле, но уже за ближайшей к нам колонной.

– Только мы с отцом, мисс Робин! – отозвалась та напряженным голосом. – Надеюсь, с вашим приездом ничего не изменится. Вернее, мы очень на это надеемся и все это время горячо молились Святой Ефании, чтобы вы позволили нам и дальше оставаться в доме. И прислуживать уже вам, как мы всегда верно служили Вестонам…

На это я не стала отвечать, хотя прекрасно понимала, что молитвы Святой Ефании семейству Ксавье вряд ли помогут, потому что денег на жалование мне пока что взять неоткуда.

Вместо этого улыбнулась, заметив еще одного обитателя дома.

– Интересно, кто же там прячется за колонной? – спросила я преувеличенно громким голосом. – Ладно уже, выходи! Я тебя вижу.

– Патрик, вот же дрянной мальчишка! – выдохнула Мона, и ее лицо исказилось от гнева. – Запретила ему приходить, сказала, что приедет новая хозяйка, поэтому чтобы в господский дом ни ногой!..

– Ваш сын? – улыбнулась я.

Вихрастый темноволосый мальчишка лет одиннадцати-двенадцати вышел из-за колонны как раз рядом с лестницей и уставился на меня с независимым видом.

– Нет же, мисс Дорсон, у меня нет детей! – покачала головой Мона. – Боги не дали ни их, ни мужа. Патрик ничейный, – призналась она, и мне показалось, что Мона вот-вот заплачет.

Нет, вовсе не из-за того, что у бедного Патрика не было семьи, а потому что все пошло не так, как она планировала, – и фонари они с отцом не зажгли, и люстра так и осталась висеть черным устрашающим кругом под потолком.

– Ничейный я! – подтвердил мальчишка с гордостью. – Я и моя сестра Юна, мы наши собственные!

– Значит, свои собственные, – покивала я с преувеличенно важным видом.