Мама из ниоткуда

 – а сам, спрыгивая с козел, потянулся за мечом, тогда как я…

Я сунулась в повозку, наткнувшись там на перепуганную Кэрри. Та тоже подскочила, тянула на себя одеяло, словно под ним можно было спрятаться от всех наших бед. Впрочем, у меня не было никаких сомнений в том, что поварам вдвоем от нападавших не отбиться и под одеялом от опасности нам с Кэрри не пересидеть.

Я насчитала десятерых, бегущих к повозке, но кто знает, сколько разбойников на самом деле?!

К тому же мне показалось, что Джош довольно неуклюже обращался с арбалетом.

Но мне очень хотелось, чтобы мне это только показалось…

Быть может, Стефан хорош в фехтовании? Признаюсь, я тоже в этом серьезно сомневалась!

– Лежи тихо! – приказала я Кэрри. Прикусив губу, полезла в сундук Зарины. Достала оттуда какие-то вещи и накинула их на девочку. Затем придвинула к ней сундук, не почувствовав его веса, и еще два мешка с овощами. – И ни звука, – сказала ей, – что бы ни случилось!

Снаружи раздавались резкие, недовольные голоса. Кажется, Стефана все-таки окликнули, правда, я не расслышала, что он им ответил.

Но, похоже, ответ был неправильным, потому что раздался полный ненависти окрик, а затем сразу же звон тетивы.

Стрелял Джош, без сомнения, потому что у нападавших стрелкового оружия я не заметила.

Я замерла, перестав дышать. Затаилась, как Кэрри. И тут же пространство разорвал наполненный болью крик, после чего раздались проклятия и звон мечей. Ну что же, началось!..

Именно тогда я стала вытаскивать кухонные ножи – наводя порядок, сунула их, завернутые в полотенце, в корзину с плошками и котелком.

Страх куда-то пропал – растворился, словно его и не было. Быть может, мой разум уверенно отвергал все, что со мной происходило в этом мире, думая, что такого попросту не может быть?!

Этого не существует, и мне все снится?

Как бы там ни было, снаружи доносились звуки боя, и я решила, что мне не помешает вооружиться. К тому же я собиралась действовать, а не сидеть, дожидаясь, пока перебьют всех «наших», а потом придут за нами с Кэрри.

Тут бок повозки распороло острое лезвие, и я поняла, что действовать мне придется даже раньше, чем я выберусь наружу.

Прикусила губу.

Признаюсь, мне еще не доводилось кидать ножи, целясь в живых людей. Но если этот человек попытается…

И он тут же попытался.

Просунулся внутрь – у него было заросшее щетиной лицо с уродливым фиолетовым шрамом через полщеки – и тут же цапнул меня за ногу, обутую в чужой сапог.