И небо в подарок

 – Мой папа бы никогда…

– Ваш отец был полностью оправдан, – успокоил меня маг. – Единственное, доносы добавили ему головной боли. И, стоило лорду Гарду отправиться в странствие, так этот слиз… гм… ваш троюродный дядюшка тут же объявил его мертвым, после чего прибрал к рукам всю его собственность.

После этих слов мне сразу же расхотелось делиться с Гитте Персеном частью наследства, которое, впрочем, преподносить на блюдечке с голубой каемочкой мне никто не спешил. Потому что Гитте Персен засопел, его лицо стало наливаться кровью, а стоявшая позади него и на входе в приемный зал охрана напряглась.

Завидев это, маг Десятой Ступени оживился и впервые посмотрел на моего дядю с интересом.

Мне казалось, что Нортен Делгайр не отказался бы от хорошей драки, чтобы хоть как-то скрасить воспоминания об однообразных часах дороги до Неприступных Вершин. Остальные королевские маги тоже подсобрались, но, к великому сожалению, промелькнувшему на лице посланника принца, потасовки за мое наследство так и не случилось.

Вместо этого Гитте Персен поумерил свой пыл, заявив, что, может быть, Нортен Делгайр и маг на службе у короля, но нисколько не королевский нотариус. И если я хочу получить свое наследство, то сперва мне придется отправиться в Зольден – город в сутках езды от Неприступный Вершин – и привезти оттуда документ, подписанный тем самым нотариусом, подтверждающий, что завещание моего отца не подделка.

Нет, он нисколько не исключает того, что перед ним стоит родная дочь Ариана Гарта, но в столь серьезных делах, в которых замешаны такие крупные суммы денег и огромные земельные наделы, должен быть порядок.

Но он будет рад этим вечером предоставить нам кров. Его замок – наш замок…

– Вообще-то, это ее замок, – саркастически произнес Нортен, и я поняла, что мой троюродный дядя обзавелся врагом не на жизнь, а на смерть. – Ну что же, если лорд Персен настаивает на порядке в документах, то, так и быть, мы прогуляемся до Зольдена! Но потом, когда я вернусь с печатью нотариуса или же с ним самим, то проверю здесь все, до последней учетной книги и свитка.

В ответ дядя грозно засопел, но снова сдержался, заявив, что на все воля Пращура.