Чужой мир. Дилогия

 – Но ты справишься!

Тут Нисса опять завелась:

– Всего лишь несколько часов с самого утра, Эиринн, когда люди в Храм идут, чтобы место мое не потерять… Скажешь, что ты – моя дочь, а завтра-послезавтра я уже и сама выйду! Только не забывай благодарить тех, кто кинул монетку, и обещать им, что будешь просить за них Великую Мать.

Не выдержав парной атаки, я согласилась. Согласилась!.. Решила, что попробую, а если уж совсем станет невмоготу, то сбегу. Проворочалась всю ночь, твердя себе, что просто посижу на ступенях.

Подадут – не подадут, мне все равно! И вообще, бедность – не порок....

Но я и представить себе не могла, настолько будет плохо! Чем ближе мы подходили к Храму, тем сильнее разбегались мысли. Наверное, в ужасе от происходящего. Ноги не слушались, все норовили повернуть к дому, поэтому Бэк усадил на место Ниссы лишь мое бесчувственное тело. Фелиса села неподалеку, несколькими ступенями ниже. Улыбнулась мне ободрительно. Бизнес – бизнесом, а место свое она тоже терять не собиралась! Вскоре подошел молодой здоровяк с кинжалом на кожаной перевязи.

Что-то у меня спросил, но я не смогла произнести ни слова. Тут пришел на помощь Бэк. Задрал рукав моего платья, показав Знак, после чего заявил:

– Она своя, из Гильдии, не видишь что ли?! Сегодня ее первый раз! Дочь Ниссы, на ее место.

– А чего сама молчит?

– Так глухонемая с рождения, – доложил ему Бэк с противной ухмылкой, на что я промычала утвердительно. Угу, я такая!

– Это был охранник из Гильдии, – пояснил карлик, когда парень ушел.

 – Следит за порядком и чтобы никто из пришлых не занимал чужие места. В общем, если спросят, то ты – вдова с ребенком. Твой муж погиб, защищая Туиренн. Да что с тобой такое?! – он с тревогой вглядывался в мое лицо.

В ответ я промычала что-то неразборчивое. Ничего и никому я не скажу, потому что я – глухонемая вдова, да еще и вдобавок умственно отсталая! Наконец, Бэк ушел. Я же сидела и бессмысленно смотрела на бесконечные ступени, ведущие к Храму. Разглядывала каменные дома поодаль, виднеющееся чистое небо в просветах между стенами и покатыми крышами.

Разноцветными картинками перед глазами мелькали штаны, платья, сапоги, туфли, сандалии…

Я не видела лиц людей, потому что боялась встретиться с чужим любопытным или же презрительным взглядом. Так и смотрела в голубое небо, наблюдала за черными птицами, что перелетали с крыши на крышу. Каждая монета, что падала в чашку, казалась мне гвоздем в крышке собственного гроба.