Цена соблазна

Иначе бы она ни за что не стала целоваться с Артемом… Вернее, стала бы, но не потеряла голову до такой степени, что в мире не осталось ничего более важного… Кроме его умелых, ласкающих ее рук, его поцелуев и заверений, что она невероятно красива и всегда, всегда ему нравилась.

Правда, противный внутренний голос попытался разрушить волшебство, намекая, что прошло уже четыре года с их последней встречи. Так уж ли сильно она нравилась Спасскому, если он ни разу ей не позвонил, а на выпускном все время уделял только Барановой?

Но Майя не хотела слушать глупый внутренний голос, потому что Артем говорил, что всегда понимал – с ней можно только всерьез – и не был к этом готов.

Зато сейчас вполне…

Настолько, что его поцелуи становились все более и более настойчивыми, руки давно уже хозяйничали под ее платьем, а она попыталась стянуть с него рубашку, чтобы добраться до его крепкого тела.

Все же опомнились, потому что из соседнего кресла на них с усмешкой поглядывал Воронов и даже пытался давать советы.

Затем была какая-то комната, которую уже заняла другая парочка. Майя так и не поняла, кто там был. Подумала, что Игореха, но уж точно не с Элькой – ту она видела на лестнице.

Быть может, Макс Дубовский… Но с кем? С Каролиной или же Кристинкой Барановой?

Но это перестало ее волновать, потому что они нашли пустую спальню. И все взорвалось – мир вспыхнул сверхновой, наполняя ее светом…

Майя толком и не помнила, как прошел ее первый раз и было ли ей физически хорошо.

Осознание того, Артем наконец-таки принадлежал ей – только ей! – приносило с собой невероятно острое чувство морального удовольствия.

Настолько сильное, что оно в разы превосходило физическое.

…Затем он все же заснул, расслабленный и спокойный, прижимая ее к себе. Но Майя осторожно выпуталась из его объятий – ей хотелось его видеть.

Она долго сидела, упиваясь ощущением всеобъемлющего счастья, разглядывая его умиротворенное, красивое лицо, длинную руку с сильными пальцами, смугловатую кожу, узкие бедра и мускулистую спину.

Захотела снова прикоснуться к рельефным мышцам, но побоялась потревожить его сон.

Мечтала, что однажды нарисует его портрет.

Так долго, пока не протрезвела.

Осознание того, что натворила – переспала со Спасским! – ударило больнее, чем нож врага. Потому что, если бы они не перебрали, ничего подобного не случилось.