Ночная попутчица

Куда делась моя дремота? Как рукой сняло.

Мы вышли в ночь вдвоем. Девушка не смотрела на меня, даже нарочито отстранялась. "Хорошо! Пусть будет так!" – мысленно согласился я, следуя за ней.

Света в последний момент, в коридоре, незаметно, но крепко до боли сжала мое запястье. Это, конечно, был красноречивый и понятный знак.

– За-крой-ся! – решительно и твердо, по слогам, заявил я.

Это был язык жестов. Каждый сказал, что хотел. На самом деле, я уверил ее, что все будет нормально. Ей совершенно не о чем беспокоиться.

На улице было совсем темно. Даже свет неба от облаков, обычно слабо отражавший огни города, практически сошел на нет. Черные громады домов, приземистые крыши только угадывались, улавливались сознанием. И то, только потому, что я здесь прожил всю жизнь. Прощально хлопнула калитка, захрустела щебенка под ногами. На улице посвежело, но ветра не было. Мы вынуждены были двигаться почти на ощупь. Мне это удавалось. Моя спутница чувствовала себя неуверенно и мне пришлось взять ее за руку.

– Зачем – мне все видно, – вздрогнув промолвила она, пытаясь освободиться от моей ладони.

– Только кошки видят в темноте! – сказал я, перехватив ее за кончики пальцев.

– Они да! И я! – упорствовала она и голос у нее стал немного странный.

– У тебя глаза как у кошки?! – попытался я пошутить.

– Может быть! – слегка вздохнула она.

– Кошки они ласковые?

– Я кошка, которая ходит сама по себе! – сказала незнакомка немного отчужденно.

Вообще, как только мы вышли на улицу, она стала другая. Пропали в ее голосе милые нотки, испарилась радость. Чувствовалось неуверенность и что-то необъяснимое: тревожное ожидание чего-то предрешенного. Она не так боялась чего-то, как закрылась, ушла в личину.

Я отпустил ее руку. Мы шли как чужие. Люди истуканы. Луна так и не появлялась и мы постоянно натыкались друг на друга. И я чувствовал, как она в очередной раз вздрагивает, и каждый раз мне было необыкновенно приятно касаться ее, и ощущать тепло ее тела, и легкий дурманящий запах духов и еще чего-то женского, девичьего, непреодолимо волнительного.

"Кто она? Неужели мы так расстанемся и я ничего не узнаю? Даже как ее зовут?" – такие вопросы иногда всплывали в моей голове, и даже легкий хмель от "Тырново" не мог снять их, а только сглаживал острые углы, размывал очертания.

Когда улица закончилась, мы свернули и вышли на остановку у "Маяка". Тут было светлей.