Тайна ночного крика

Видимо в их сознании плохо укладывалось, как такие обычные на вид мышцы, так безупречно, и долго могли поднимать его тело.

– Тренируйтесь ребята! Дело хорошее, нужное, – просто сказал Ротыгин и вновь его лицо озарила добрая улыбка.

– А вы кто дядя?

– Да так, – уклончиво сказал Ротыгин.

– А все же!? – не унимались пацаны.

– Увлекаюсь альпинизмом немножко, – приоткрыл он завесу.

– А-а-ааа… протянули понимающе ребята. – Тогда ясно.

Но по лицам пацанов он понял, что они разочарованы. Афишировать свою служебную подготовку он не стал.

Дело Ротыгину принесли в понедельник. Ох уж эти понедельники! Не зря в одной известной песне поется: «…эти понедельники взять и отменить…». Не успел он толком ознакомиться с ним, как буквально через пару дней, начальство стало настойчиво требовать результатов. Видимо катализатором послужила смерть курсанта. Звонили уже из управления. В курсе был и начальник УВД области. Это был дерзкий вызов, на селекторном совещании обязали ускорить расследование, докладывать о результатах каждые два-три дня.

Курсант, молодой парень, после службы в армии только начинал свой путь в милиции и вдруг он так нелепо оборвался. Он был не местный, приехал с Улан-Удэ. Здесь жил у дальней родственницы. Прежде в Новосибирске не был. Даже девушки завести не успел. Очевидно, и врагов тоже. Старые обиды отпадали. Но что, же тогда случилось?

Перед смертью, Ротыгину удалось немного побеседовать с тяжело раненым, пока он еще был в сознании.

Врач, немолодой, но в силе мужчина кивал на дверь, предлагая закончить разговор. Ротыгин утомлял его пациента, но следователь, просил его подождать еще хотя бы несколько минут. Он хотел задать вопросы, которые возможно прольют свет на произошедшие в парке события. Сведений и зацепок было крайне мало.

– Как они выглядели?

– Они ушли спокойно и даже как-то равнодушно, … как будто… как будто чувст-во-вали за собой силу.

– Какие-нибудь приметы?

– Все так неожиданно случилось.

Он затих. Выждав минуту другую, пока курсант наберется сил, Ротыгин опять осторожно формулировал вопросы, облекая их в новую форму.

– Что-то странное, черты детали, ну ты же сам из нашего ведомства, должен понимать?

– Не помню.

– Ты должен нам помочь,

– Если дело пойдет на поправку, я постараюсь… – Испарина проступила у него на лбу.