Когда ночь была девочкой

Бледное лицо ее было обрамлено красивыми темно русыми волосами, уложенными в тугой узел на затылке, а маленькие морщинки на лбу, у края рта, делали ее чуть старше своих лет. К этому прибавлялся взгляд печальных голубых глаз, часто направленных в пол. Она практически не применяла косметику, не делала маникюр и жила какой-то своей жизнью. Домик, в котором Лида обитала, был неказистый, и девушка жила в нем одна. Это Даниле показалось странным. За этим скрывалась какая-то тайна.

– Уж лучше, в ее положении, снять дешевую комнату, чем прозябать на отшибе совсем одной?! – поделился он своими мыслями с Юрой.

– Да-а-аа! – вяло махнул он рукой. – Неудачно сходила замуж!

Данила не стал больше расспрашивать. Сестра собрала скромный обед, где превалировала картошка и солонина с погреба. Юра достал трехлитровую банку домашнего слабого вина.

– Собственное! Чистый виноград. Вот эти пяточки его давили, перед тем как уехали.

– Ноги то хоть мыл? – ехидно поинтересовался Данила.

– А зачем. Самый смак в этом!! – рассмеялся Юра.

Вино оказалось отменным, заходило легко и градусы в нем явно присутствовали. Юра был в ударе. Лида, видать, давно не пила, тоже захмелела. На лице у Лиды появилась долгожданная улыбка. Девушка, очевидно, сняла какой-то груз, что давил нее и лицо ее стало милым и добродушным.

– Можно я буду звать вас Даня или даже Данечка?! – неожиданно заявила она и глаза ее лучились.

– Отчего нельзя. И давайте не «выкать», – согласился Данила и улыбнулся в ответ.

– Тогда бокал за нас! – с вызовом бросила она и в глазах ее появились задорные огоньки.

– Лида! – погрозил ей пальцем брат.

– Чего! – немного расхлябанно ответила она ему и одарила его взглядом исподлобья.

– Ничего!

– Ох! Хо-хо! – дерзко поморщилась она и поднесла полный бокал, и свои спелые малиновые губы к лицу Данилы. Данила засмущался, оглянулся на Юру, и вызвал у нее смех.

– Все, больше этому столику не наливаем! – ревниво возмутился Юра. – Иди! Иди спать! У нас тут мужской разговор!

Девушка, сделав губы трубочкой, показала ему язык.

– Стоеросовый солдафон ты братик! – с брезгливым выражением, заявила она. – Только и умеешь!

– Иди. Иди!

Лида не стала больше пикироваться и покачивая бедрами, ушла что-то напевая, но перед тем, как скрылась, обожгла Данилу многозначительным взглядом.

– Да! Дура! Не обращай внимания! – вслед ей, беззлобно, бросил брат.