Когда ночь была девочкой

По краям возвышались салаты из кулинарии и прочей снеди. Двухкилограммовый торт не влез и стоял на окне. Лида оттаяла, морщинки у нее разгладились, и она стала разговорчивей, особенно когда в литровой бутылке «Старого Кенигсберга» осталось менее четверти.

– Мальчики я молилась за вас! – щебетала она. – Так опасно, но вы молодцы.

– А ты не верила! – укорял ее Юра и пытался хмуриться.

Она пожала плечами и виновато вздыхала.

– Главное получилось!

– Но должно же нам хоть раз в жизни повезти! – пьяно улыбаясь восклицал Юра и смотрел на нее влюбленными глазами.

Когда Лида вышла подогреть шашлык, он переключился на Данилу:

– Да мы же один народ! Что вы, в самом деле? Мы вас любим. Должна существовать одна страна! И это обязано быть у вас и у нас в головах!

Даниле от чего-то стало холодно и неуютно, есть расхотелось. Такой полупьяный спич он не принимал. Но Юре казалось, что он говорит добрые слова и не унимался. Это напрягало.

Наконец Лида принесла источающее аромат мясо.

– Горяченькое!

Юра оживился, потянулся за коньяком отыскивая глазами его бокал.

– Нет! Мне уже хватит! – взмолился Данила, отметая его намерения. – Не порти хороший напиток.

– Убери руки. Немного на донышке? – упорно настаивал он, – неуверенно целясь горлышком бутылки.

– Уже пять донышек! … Перебор! Наверно пол бокала выпил, – возражал Данила. – С утра забыл что было?! Достаточно, правда.

– Эх! Сестра скромничает! Ты не пьешь! Мне одному приходится отдуваться! – храбрился он и смеялся одними глазами.

– Поеду! – улыбнулся Данила. – Итак задержался! А ты закусывай! Давай, а то тоже после сотрясения.

– Не переживай! Фигня все! На мне как на собаке. Сейчас у нас с Лидуськой все наладится! Правда сеструха?! – пьяно ухмылялся он. – Лидка! Ты меня после сегодняшнего фейерверка уважаешь?

– Да кто же тебя не уважает?! – говорила девушка, любовно глядя на него.

– Да я, знаешь, как пить могу?! Что там «литряк» на троих?! Семечки! Я вам говорю!

– Так ты его один и глушишь! – увещевала она, отставляя остатки бутылки на самый край стола.

– Ш-а-алишь! – мутным взглядом проводил он недопитый коньяк. – А у меня праздник! Имею право! Ты вспомни, когда отец мать зашиб, как нам тяжело было. Одни остались. Никто толком не помог, одни советы от теток. Ни рубля не дали.