Девичий паровозик. О странностях любви

Наконец, рядом у уха почувствовал горячее дыхание и громкий взволнованный шепот:

– Вы не зашли?!

– Зачем?

– Попрощаться!

– Зачем? – тупо и неприязненно повторил я опять, не понимая сам, что говорю, и что со мной происходит.

– Пра-а-авда за-а-чем, – сказала она, в задумчивости растягивая слова.

И растерялась.

– Так глупо, – сказал я, – один миг счастья!

– Ведь, правда. Так будет лучше вам и мне, – неуверенно промолвила она.

– Насчет вас не знаю, а мне, … а мне… – растерялся я, не зная как продолжить.

– Так мы с вами и не сыграли в вашу игру на откровенность, – с грустной улыбкой в голосе, сказала моя милая спутница.

– Вы правы. Что-то не получилось. Наверно я зря ушел.

Я смотрел на нее отчужденно и голос мой звучал как бы издалека.

Она ничего не ответила. Я подождал и вышел на перрон. Маша последовала за мной. Она взяла рукав моей рубашки и, отцепила серебряную винтажную запонку с зеленым дымчатым нефритом. Тугая квадратная запонка, поддалась с трудом, но ее ловкие маленькие пальчики пересилили плотную ткань.

– Вот так! – сказала она и спрятала ее у себя в кулачке.

– На память? – грустно улыбнувшись, поинтересовался я.

– На память! – согласилась моя милая спутница и голос ее дрогнул.

– Будете меня вспоминать?! Это хорошо.

– Ничего хорошего. Я почти месяц буду на Сестрорецком курорте в Ахъ-Ярви, под Райволой. Если вы… если вам вдруг понадобится ваша запонка, вы всегда можете ее забрать.

Я притянул ее к себе. Она быстро и трепетно прижалась, но в губы целовать не позволила.

– Нет! Нет! Это совсем ни к чему. Увидят.

Прозвучал натужный свисток паровоза. Я подвел ее к подножке, помог взобраться и когда поезд тронулся – она, робко оглянувшись, сама, быстро поцеловала меня в губы и сунула что-то в руку.

Пока поезд не скрылся в темноте, я видел ее бледное лицо, белую фигурку и тонкую руку похожую на шею лебедя. Она махала ей и виновато улыбалась на прощание.

Когда твои целуют письма

Зайдя в пристанционное здание, я развернул плотную бумагу. Это была свернутая вчетверо финская почтовая открытка с видом Выборга.

«Михаил. Дорогой и добрый мой Миша. Если у меня хватит сил отдать эту открытку, то Вы точно прочтете ее и сами решите, стоит ли мне писать. Когда Вы ушли, я еще долго плакала, но беззвучно, чтобы Вы, не дай бог, не услышали. Я не знаю что со мной.