Девичий паровозик. О странностях любви

Мне все равно – лишь бы слышать ваш голос!

Мои губы были совсем рядом с ее лицом. Я ощущал ее горячее дыхание. Оно обжигало меня, как и ее пламенеющие испепеляющие глаза. Мы чувствовали, что сейчас может произойти, соединение наших сердец, душ. И она, противясь этому, низко опустила лицо. Но я осмелился, взял ее голову и поднял вверх, и в сторону, и прижался к ее рту, обхватив его губами.

– Нет! Нет! Нет Миша! Это что такое! – пыталась возразить, она, но больше бессвязно, неотчетливо, а когда я ее отпустил, она очень горячо с прерывистым дыханием продолжила:

– Миша! Что это было? Что сейчас было?

– Ничего не было! – виновато улыбнулся я.

 – Короткий невинный поцелуй.

– Ах! Невинный?! А мне показалось совсем другое.

– Не сдержался! Ошибся я. То есть я не могу обещать, но постараюсь, держать себя в руках!

– Почему я такая слабая и беззащитная?! – с легкой грустью промолвила Маша и взяла меня за пуговицу на груди. – Не делайте так больше!

– Конечно! – сказал я и коснулся ее волос своей щекой и мы так замерли надолго.

– Лучше так! – тихо промолвила она.

– Конечно, – повторил я.

Мы долго слушали свое разгоряченное взволнованное дыхание. Чувствовали друг друга, что мы рядом, что нам бесконечно хорошо. Хорошо от того, что мерно стучат колеса на стыках, что поезд слегка покачивается, скрипит, а тусклая лампа мигает желтым светом. И эти французские ароматы, и запахи молодого тела, чистых волос намытых с ромашкой и хмелем, кружили мне голову. «Моя попутчица окончательно сведет меня с ума!» – подумал я.

Но я совершенно не хотел этому противится. Совершенно! Маленькое сумасшествие, что возобладало над нашими душами было желанно, казалось манной небесной, каким-то подарком бога, от которого грех было отказываться.

Наконец, моя милая спутница покинула меня, встала, подошла к двери и прислушалась, не открывая ее. Но ни единый звук не потревожил наш слух и она вернулась, не став ее открывать. Лицо ее приняло виноватый вид и заговорила она быстро:

– Все что мы делаем, так скоропалительно и нехорошо, – урезонивала она меня.

 – Я себя не узнаю. Да что там не узнаю? Поражена! Что вы можете обо мне подумать?! Я веду себя как гулящая! Как кабацкая девка. Уму непостижимо.

– Маша! – я взял ее за руки. – Не говорите так!

– А как это еще назвать?! – промолвила она, безвольно позволяя держать ее за руки.

– Я тоже на грани! Но у нас есть оправдание. Вы до невозможности красивы и очаровательны!… – голос мой был взволнован.