Чужая невеста. Запрещенная книга

 – Сделай одолжение!»

– Деньги!?! – сурово повторил Данила, не узнавая своего голоса, и жестом показал на стол.

Чуть отдышавшись, «гинеколог» разогнулся и совершенно неожиданно из кармана вместо денег извлек пистолет. Руки фокусника сработали профессионально, но реакция Данилы была мгновенной. Без замаха, снизу, ребром ладони, он ударил наотмашь. Пистолет отлетел к стене и упал под стол. А липовый врач пожалел об этом поступке, получив сразу три удара по корпусу. Глаза у него выкатились как у рыбы, лицо побагровело, тело скрутило, а дыхание перехватило так, что казалось, он собрался в мир иной.

На шум стали заглядывать любопытствующие, но сразу отворачивались, делая вид, что их это не касается. От греха подальше, кинулась по проходу тетка с туесками и пакетами.

– Ай что творится! – разнесся ее истошный вопль.

Только спустя полминуты, Данила собрал всю кампанию у стола. Они понуро выкладывали трясущимися руками содержимое карманов.

– Ну, спалились, – жалобно цедил униженный и раздавленный «гинеколог», – что нам тальянку ломать, а немного филок, ксивы оставь.

Не по понятиям так наказывать.

Очкарик с треснувшими очками, прикрывал разбитые губы и казалось мало что соображал. Одного удара ему хватило с лихвой.

Но Данила почувствовал, как изображение катал начинает раздваиваться. Тупая резкая боль захлестнула лобные доли. «Стоять! – приказал он сам себе. – Только не показывать виду! Еще пару минут! Надо выдержать! Любой ценой!!» Но голова плохо слушалась, состояние резко продолжало ухудшаться.

Данила, превозмогая боль, взялся за полированную ручку, чтобы удержать равновесие.

– Ладно, – сбавил он обороты, – документы, сотовые, забирайте. И на первой станции шуруйте из поезда. И что бы я видел!! Не увижу – найду. Не обижайтесь!

Картежники послушно закивали головами и гуськом, поддерживая друг друга, направились к выходу из вагона. Счастье было в том, что они не обернулись. Он стоял зажавшись из последних сил.

Проводив их взглядом до выхода, Данила, наконец, перехватился другой рукой за стенку и тяжело сполз на пол.

Взгляд его остекленел. Глаз предательски слезился. Сквозь пелену он отметил, как отец девочки стоял, скрестив руки, и прижимал дочь, чтобы она не видела происходящего. Девочка всхлипывала, но так тихо, что можно было об этом догадаться только по сотрясающимся плечикам.

Владимир Владимирович, наконец, спохватился увидев, что Данила осел на пол. Он понял, что его спаситель тоже нуждается в помощи.