Чужая невеста. Запрещенная книга

– Русский! Стой сдэс! Стой не уходи!!! – крикнул он во все горло и стремглав, нагнув голову как бык, кинулся между контейнеров в сторону «пожара».

Данила, не теряя времени, быстрым шагом устремился в противоположную сторону. За последним контейнером, он оставил тележку и сел на предупредительно оставленный здесь велосипед.

Данила ехал спокойно и уверенно. Он не ждал погони и ее не было. Чтобы осознать, понять, что произошло, нужно было время. И его было достаточно. Вскоре старые дворы поглотили велосипедиста.

Жизнь среди домов шла своим обычным порядком: играли дети, на лавочках грелись старушки, голуби клевали остатки засохшего хлеба. На него никто не обратил внимания. Подъехав к стене Алексеево-Акатовского женского монастыря, он еще раз оглянулся. Тихо.

Сняв макияж, оставив летную куртку и велосипед у одной из мусорок, он он пройдя до остановки, вернулся обычным маршрутом на автобусе. Юра уже нетерпеливо поджидал его и призывно издалека махал рукой.

– Ден! Ну ты орел! – радостно кричал он.

Не выдержав, он побежал на встречу.

– Мы сделали их!!! – не сдерживал эмоции Юра. – Все получилось!!! Все получилось!!!

Они обнялись как будто долго не виделись, но на душе у Данилы скребли кошки. Он вспоминал истошный крик пожилой женщины. Это не давало ему покоя.

– По гроб жизни тебе буду обязан дружище! Ты друг мне или не друг?! – в избытке чувств восклицал Юра, высоко вздымая руки. – Мы их сделали!!!

– Сколько взял? – спросил Данила без энтузиазма.

– Да еще не считал еще! Нормалек. Отбабахаем новенький! Пусть живет! Главное справедливость восторжествовала!

– Ну поздравляю коли так! – со вздохом, промолвил Данила.

– Ты как не рад? – удивился Юра.

– Да почему? – слегка слукавил Данила. – Рад за тебя и твою маманьку.

– Как обещал! – он похлопал по оттопыренному карману, – что откладывать в долгий ящик. Сейчас закажу такси, сгоняем: билеты, телефон тебе купим, ну и коньячка, закусочки, шашлык-машлык.

Данила смущенно улыбнулся:

– Давай!

Вечером они опять сели втроем. Стол ломился от обилия колбас, пастромы, буженины, рыбы ценных сортов. Очевидно, в этом доме это было впервые. По краям возвышались салаты из кулинарии и прочей снеди. Двухкилограммовый торт не влез и стоял на окне.