Грёзы

Врач даже мог влиять на сны находящегося внутри человека, посылая сигналы через электроды, прикрепляемые к голове уснувшего. О таких процедурах Полл наслышался еще в учебке, и это немного пугало его. Если они могли влиять на сны, то они также могли видеть то, что снится тебе, и по сути шпионили за тобой.

Их техническая команда располагалась в каюте №3. Аполло не видел в этом ничего необычного, но Байон успел отметить, что число три несло в себе добрый знак. Оно знаменовало Божественное Триединство, иногда трактовалось как число, подчёркивающее святость, преданность Богу или даже отступление от Бога.

Каюта включала в себя семь спальных мест, расположенных вдоль стен, по три на каждую сторону, седьмая кровать располагалась у иллюминатора. В центре находился длинный стол, потолок был белым и безжизненным, туалет и душевая находились в отдельной комнате. Байон прервал затянувшееся молчание.

– Довольно странно, что в каюте семь кроватей, когда в остальных восемь.

– Просто в последнее время ты много времени уделял изучению религии. Мне кажется, что подобные знаки будут видеться тебе на протяжении всего полета, если ты продолжишь в том же духе, – дружелюбно сказал Полл, похлопав друга по плечу.

– Может ты и прав, Полл. Стоит отвлечься на нечто более информативное, нежели древние писания.

– Как-то здесь слишком тускло, – вставил Свен.

– Безжизненно. Все прям как в учебке. Хоть прямо сейчас вешайся, – добавил Ник.

– А вы тут на курорт собрались? Марсианские источники посетить? – с усмешкой сказал Вагнер.

– Ой, ладно вам, половину пути во снах проведем. Запрут в капсулу, доктор в белом халате набросает нам чудесных галлюциногенов, и проснемся уже через пару лет, не заметив, что летим обратно.

– Как хотите, мужики, но я в серой коробке жить не буду. – Свен рывком закинул свою сумку на ближайшую койку и принялся разгружать ее. Он приложил руку к расположенной рядом стене, выдвижная дверца опустилась, и Свен принялся расставлять на полки в шкафу свои вещи.

– Дальняя койка моя, – холодно проговорил Хаэмон. Никто толком и не обратил на него внимания.