Имею право сходить налево

 – И чем быстрее, тем больше солнечных дней будет в вашей, теперь уже короткой, жизни.

– Видите ли, в чем дело, – вмешался Гера. – То, что взято, вернуть нереально.

Гюнтер медленно, как лекарство выпил водку. Он цедил так старательно, что сквозь водку я видел его здоровые, крепкие резцы.

– Я болею, – сказал он, дождавшись, когда выпитое заживет с ним одной жизнью. – А старая, седая сволочь Влад присылает ко мне четырех девочек, которые говорят мне глупости. Нет того, чего нельзя было бы вернуть.

– Как бы то ни было, так ли страшен Сказкин, как о нем рассказывают? – настойчиво полюбопытствовал я.

– Сколько вы ему должны? – решил не отставать от меня Гюнтер.

– Ни копейки.

– Что, кто-то из вас оскорбил его собаку?

Антоныч придвинуся к столу вместе со стулом.

– Я объясню. У Сказкина есть дочь…

Гюнтер не шевелился.

– Альбина.

Никакой реакции со стороны Гюнтера.

– Вчера мы встретились и… туда-сюда… познакомились.

– Насколько близко? – уточнил Гюнтер, подавая знак официанту.

Я забеспокоился. Может так случиться, что мы не успеем договорить, а он уснет.

– Господи, сколько можно из пустого в порожнее!.. – повысил голос Гера. – Он выспался с ней!

Гюнтер сделал какое-то движение лицом, отчего его прическа на пару сантиметров уехала назад. А потом вернулась на место. Или водка нашла свое место в его желудке, или таким образом он выражал свое удивление.

– Ты переспал с Альбиной? – тихо спросил он Антоныча.

– Сколько трагедии, – огрызнулся тот.

 – Я же не убил ее, а переспал.

– Лучше бы ты ее убил.

– Мне что теперь, жениться на ней? – возмутился Антоныч.

– У тебя нет на это времени.

– Это почему? – спросил Гриша, единственный из нас, кто был женат.

– Девочки, ройте братскую могилу.

– Мы вас не понимаем, – заметил Гера.

Гюнтер откинулся на стуле и вытащил из кармана сигару.

– Я расскажу вам одну историю. – Отсек гильотиной кончик, прикурил от зажигалки официанта и окинул нас усталым взглядом сквозь пелену густого сизого дыма.

 – У одной женщины родился мальчик. Во всем он был похож на остальных детей, кроме одного – вместо пупа был у него болт на тридцать шесть. Шли годы, мальчик рос, и стал он интересоваться этой странной особенностью, но мать отнекивалась и говорила: «Подожди». И вот исполнилось ему шестнадцать лет, и узнал он правду о тайне, окружающей его…

– Прошу прощения, – вмешался Антоныч, – но нам, если позволите, не до историй.