Имею право сходить налево

И вот тут-то начинаются его самые пронзительные воспоминания, оставившие неизгладимый след на его – чуть не сказал – душе.

– Не успел я дотянуться до кранов над раковиной, как вдруг в кромешной темноте кто-то бросился на меня из ванны и ухватился за то самое место…

Он грустно поморщился, опустил взгляд долу, и Гера вынужден был прийти к нему на помощь.

– Которое маркиз де Сад непременно назвал бы своим именем, но которое Гриша, зная, что рассказ этот слушать будут люди интеллигентные, назвать вслух не решится никогда.

– Сначала я подумал, что это кошка…

И Гера ему снова помог, едва не заставляя меня и Антоныча заподозрить, что он был тому свидетелем:

– Но разворот пасти и степень сжатия челюстей были таковы, что он тут же признал эту версию непригодной.

– Между тем это нечто, вместо того чтобы закончить дело логично, посчитало миссию свою на этом законченной, – доложил Гриша. И вдруг затосковал. – И повисло…

Редко случается так, чтобы двоим людям удавалось успешно рассказывать одну и ту же историю одновременно.

– Не дай вам бог испытать это… – губами цвета сырых котлет прошептал пострадавший.

До сих пор в жизни своей ничего убедительнее я не слышал.

– Пятясь, я вышел из ванной и уже при дневном свете обнаружил, что это, слава богу, не черт, но и, к сожалению, не собака. Уцепившись за мотню, вернее сказать, заглотив ее полностью, меж ног моих висел енот. Знаете, как разорванная ушанка… Лапы так раскинул… – Леша руками показал как. – Хвост, подонок, распушил…

– Ну, еще бы не распушиться от такого удовольствия, – бросил Антоныч.

– Откуда в квартире фигуристки енот? – не помню, кто спросил. Возможно, я.

– Я спрашивал, он не знает, – ответил Гера.

– Может, Зверев подарил? – предположил Антоныч.

– Первым малодушным импульсом моим было желание позвонить в милицию, – не слыша нас, бормотал Гриша. – Но, слава богу, благородное происхождение взяло верх. Я вспомнил, где и при каких обстоятельствах нахожусь.

– При таких обстоятельствах я бы и не вспомнил о своем благородном происхождении, – опять встрял Антоныч.

– И он решил выпутываться сам, – подготавливая нас к событиям еще более страшным, покачал головой Гера.

– Выпутаться, надо сказать, было не так-то просто, поскольку енот вцепился мертвой хваткой и, судя по всему, оказавшись в положении виса, впал в прострацию.

Выслушав потерпевшего, я попытался представить себе это. По отдельности – енот отдельно, Гриша – отдельно, – у меня получилось.