Заблудшая душа. Демонолог

Что насчет допроса пленника?

– Молчит, тухлая каракатица, – ответил за профессора Карн.

Ничего нового он мне не сообщил – договориться с одари очень сложно, но у меня был ключик к стойкости нелюдей, который удалось нащупать совершенно случайно.

– Ты его резал и жег?

– Ну да, и еще слегка попинал, – недоумевая, ответил Карн. – Но все без толку.

– Ну ладно, с морячком все ясно, но ты, светило, блин, науки! – недовольно повернулся я к Ургену.

– Не понял, почему это со мной все ясно? – тут же взбрыкнул Карн.

– Помолчи, – отмахнулся я, продолжая смотреть на профессора. – Ты про воду забыл?

– Точно! – хлопнул Урген себя ладонью по лбу. – Пошли, попробуем!

Уже немолодой ученый почти бегом направился к выходу, чтобы применить на другом живом существе изощренную пытку.

Господи, что же мы с собой делаем-то – стоит вспыхнуть вражде, и даже такие вполне приличные люди, как Урген, превращаются в зверье.

Но тут ничего не поделаешь – наш пленник хранит тайну, от которой зависит жизнь очень многих людей.

Под временную тюрьму местный начальник фискалов использовал полуподвал одного из соседних домов. Из окон в наполовину выдолбленном в камне помещении была только небольшая отдушина, которую в данный момент завалили тяжелым камнем.

Такие же глыбы, раньше подпиравшие массивную дверь, теперь валялись вокруг. На одном из камней сидел Барсук и слегка осоловевшим от эликсиров взглядом осматривал окрестности.

Видок у него был еще тот. Нижнюю часть лица закрывала плотная повязка, а на чуть вспухшей коже левого виска «красовалась» свежая татуировка.

Сложная вязь символов сплеталась в тугой клубок, выпустив пару нитей на лоб и к уху.

– Со святошами проблем не будет? – тихо спросил я Ургена.

– Понятия не имею, – пожал он плечами и тут же добавил: – Но Барсука я предупредил, а он согласился. А что ему терять? И так придется прятать лицо, пока им не займутся серьезные целители.

От дальнейших пояснений я отмахнулся, потому что мы уже приблизились к вскочившему «ящеру».

– Ты как? – спросил я. И тут же поспешил добавить: – Не говори, просто покажи.

Барсук изобразил на пальцах нечто невразумительное, судя по всему, как и его состояние.

– Ладно, жив – и слава всем святым. Денег у нас хватает, так что вылечим, будешь еще краше, чем был.

Губы «ящера» закрывала повязка, но в его глазах я уловил отражение грустной улыбки.