Убивец магов. Война нелюдей

Картинка еще та – многотонный монстр изрядно изгадил природу, но это было уже прошлое, поэтому Андрей направился к раковине, которая крошилась, но не желала открываться.

Положив руку на место, где у обычных раковин с помощью мышц крепятся створки, Убивец выждал пару секунд и дернул верхнюю часть на себя. Крышка легко сошла с места, открывая зрителям романтичную картину – молодая и симпатичная девушка лежала в объятиях «подурневшего» Вини. Оба персонажа находились в бессознательном состоянии: Вини – обколотый снотворным, а девушка – в глубоком обмороке.

– Ну это таки красавица и чудовище. Токо любовь здесь и близко не ходила. Я бы подождал и посмотрел, как она завизжит, увидев, кто ей достался в женихи, – заглянув в нутро раковины, заявил Беня.

– Беня, смотри туда, куда тебе положено, – беззлобно ругнулся Андрей и обратился к доктору: – Док, пакуйте парня и постарайтесь привести девушку в себя. Беня и Зверь прикрывают. Остальные со мной.

Оставив доктора заниматься «добычей», он подошел к перекошенному бэтэру, возле которого как наседка кудахтал Шаров.

– Стармех, как наши дела?

– Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я боялся. Перевернем малышку, часик на мелкий ремонт – и можно ехать дальше.

– А Васька где?

– Внутри, – ответил Стармех, продолжая высматривать повреждения своего любимца.

– Васька, выходи, – сказал строгим тоном Андрей, заглядывая внутрь машины.

Из бэтэра донесся тяжелый вздох, и мальчик выбрался наружу, для убедительности шмыгнув носом.

– Спасибо, братка, если бы не ты – меня бы сожрали.

Мальчик наконец-то расслабился и заплакал. Так они и стояли обнявшись – два названых брата, спаситель и спасенный.

Как выразился Стармех, «машинка отделалась испугом». О себе и о других людях он переживал значительно меньше, а когда после часовых манипуляций бэтэр самостоятельно выбрался на дорогу, убежденный «железолюб» был вне себя от счастья.

За это время к месту боя успел прибежать отец Агнешки.

«Поражение вдвое горше тогда, когда ты уже празднуешь победу», – Андрей не знал, кому принадлежат эти слова, но в их правдивости он удостоверился на собственном опыте.