Станционный смотритель. Бес в ребро

– Чуча, крыса ты облезлая, вот чего тебе дома не сиделось? – спросил я, но, вспомнив, что похожий на бесшерстную крысу с жестким ежиком-ирокезом на голове не понимает мою речь, добавил ментальный посыл из нескольких образов.

Я мысленно нарисовал короткий мультик, где крыса, развалившись в своем гнезде из старого матраса, балдеет от поглаживаний девочки, и отправил его своему странному спутнику.

В ответ пришел похожий мультик, в котором девочка тискает тахруна так сильно, что у того вылезают глаза.

Передача однажды увиденных образов – дело несложное, а вот составление искусственных видений требует определенных усилий, так что общение с помощью примитивных мультиков зверьку очень понравилось.

Да и сами рисованные фильмы пришлись ему по душе. Так что он не только использовал образную стилистику, но и для пущей экспрессии вставлял выразительные моменты из мультипликационных фильмов, просмотренных в компании Златки.

– Ну да, – фыркнул я, – и тот факт, что я запретил дядюшке Чхану давать Златке сыр, совсем ни при чем?

Взяв с бутерброда кусочек сыра, я поманил им тахруна.

Зверек горестно вздохнул и плюхнулся пятой точкой на ветку на все еще безопасном расстоянии.

Знает, скотина такая, что у меня имеется перманентное желание пнуть его, да посильнее. Бросать в тахруна тяжелые предметы – занятие бесполезное: слишком уж ловок, мерзавец.

Ну а как еще мне реагировать на выходки этого уродца? Одно хорошо, что гадит он твердыми катышками, иначе обувь пришлось бы мыть изнутри, а то и вовсе выбрасывать.

Но и так вытряхивание из ботинок подарков мелкой сволочи – еще то удовольствие.

Подманить паскудника не удалось, но я все равно не стал есть сыр сам, а бросил его Чуче, который подхватил угощение на лету. В конце концов, ему пришлось напрячь всю свою отвагу, чтобы взобраться за мной в Крону. Тахруны, несмотря на всю свою ловкость, по деревьям не лазят, так же как суслики и морские свинки предпочитая жить на земле и прятаться в норах. А еще они не обитают в человеческом жилье! По крайней мере не должны.

– Ладно, хорошенького понемногу, – доев третий бутерброд, из которого тоже выделил долю малую тахруну, сказал я и поднялся на ноги.

Первые шаги по ветке были не очень уверенными. Это вообще первый раз, когда я веду себя на верхотуре столь свободно. Обычно приходилось совершать целый ритуал – забей костыль, страви страховочную нить из барабана, проконтролируй высвободившийся метраж. Но это было раньше, а сейчас сбылась мечта идиота.