Укротитель: Поводырь чудовищ. Защитник монстров. Истребитель тварей (сборник)

 – Берислав прав, получилось глупо. А это, я надеюсь, мировая?

– Да, – оживился Берислав, демонстрируя бутылку, – отец прислал в подарок к инициации.

Бутылка на троих – это так, ерунда, но меня почему-то сморило.

Утро было таким, что добрым его не назовет никто в мире. И это с трети бутылки вина? Ерунда какая-то. Олан страдал не меньше меня, а вот Берислав был свеж как огурчик.

– Ты что, траванул нас? – тут же начал распаляться я.

– Успокойся, Молчун, он же пил вместе с нами. Может, это реакция на инициацию? Вот будет сюрприз, если так будет и дальше.

Выяснить все до конца мы не успели – в казарме появился директор.

– Внимание. Курсантам Деянову, Воронову, Мак Таранису и Гудимову собрать вещи и готовиться к выезду.

– Господин директор, Воронов и Мак Таранис заболели, – выпалил Берислав.

– Что?! Как заболели? Целителя сюда! – тут же впал в ярость директор. Что-то зачастил он с такими бурными реакциями.

Прибежал целитель, начал квохтать над нами.

– Мак Таранис и Воронов не поедут. Вместо них…

– Прошу прощения, господин директор, – внезапно вмешался в разговор наш инструктор управления. – Насчет Мак Тараниса согласен, но Воронов лучший среди курсантов. Мы и так сильно рискуем, отправляя необученных птенцов.

– Согласен, – с явным недовольством кивнул директор, не решившийся перечить живой легенде, и тут же обратился к целителю: – Лечи Воронова.

– Но затраты энергии…

– Плевать мне на затраты. К обеду Деянов, Гудимов и Воронов должны быть уже в дороге.

Немного ошарашенный этой сценой, я так и не понял, куда нас отправляют и зачем.

Целитель едва не дошел до обморока, приводя меня в божеский вид, но даже при этом он сообщил, что снял только симптомы.

Спустя почти пять месяцев после моего прибытия в столицу я вновь оказался на боевом дракаре речной гвардии. Стоит упомянуть, что среди большого разнообразия королевских войск речная гвардия уступала по своему престижу лишь морской и конечно же тяжелым пехотным гвардейцам, которые защищали покой августейшей семьи.

Все два дня пути, пока наш дракар поднимался против течения Дольги, мы почти не разговаривали: Зеленый вообще был нелюдим по своей натуре, а Берислав не выходил из мрачного состояния.