Человек из пропавшей страны

 – Нельзя подслушивать, когда взрослые разговаривают!

Мать отвесила ему крепкий подзатыльник. Веселый денек! Вообще-то это был первый и последний раз, когда его ударила мать.

Потом их знакомые посоветовали родителям Марата дать Галине Николаевне “на лапу”, чтобы их сына не ставили на учет в милиции. Мол, все так делают и решают подобные дела. Но сам Марат такого разговора не слышал и как поступили родители, не знал. Зато у него была тетя, которая носила брюки-клеш, рубашки с закатанными рукавами, курила, пила водку и крепко выражалась.

Работала тетя водителем автобуса. Мать строго наказала не разговаривать с ней, поскольку тетя у них “плохая”. Но Марату нужно было только один вопрос узнать: что такое аборт. И тетя рассказала.

Они сидели на лавочке во дворе. Рядом громко и противно скрипели качели. Маленькие детишки ковыряли песочек. Старая бабуля вынесла еду для котов и к ней потянулись грязные и ленивые комки шерсти.

– Понимаешь, – сказала тетя и выпустила в небо облачко дыма, – когда женщина не хочет рожать ребенка, а он у нее в животе уже есть, туда засовывают такие железные щипцы и раздавливают ребенку голову.

Хрясь! Отрывают и по кусочкам его оттуда всего достают. Вот и все, тут ничего хитро-мудрого.

– А ему больно? – Марат не знал, смеяться сейчас ему или плакать.

– Ну, вот если бы тебе башку раздавили, тебе было бы больно? – она обхватила его голову своими огрубевшими ладонями, словно тисками в мастерской автобазы, и сдавила. Было больно. Тетя у Марата – что надо.

Глава 6. Пока, враг

Прошло два месяца, настала снежная зима. Как-то в класс забежал Лопоух и крикнул:

– Глухарь в школе!

Ребята переглянулись. Марат нахмурился, вышел в коридор и сел на подоконник, хотя сидеть на подоконниках категорически запрещалось правилами школы. Все дни он ждал этой новости, каждый день жил в напряжении. И вот – случилось! Бойся или не бойся, а теперь нужно выруливать. Глухарев где-то рядом. Рано или поздно они встретятся.

Это случилось на перемене.

Глухарев стоял с приятелями в коридоре у стены, а Сафаров шел в кабинет географии.

– Эй, ты, псих! – окликнул его Глухарев.

Марат остановился. Среди парней прокатился смех. Все они стояли в ожидании. Сафаров подошел. Улыбочки стали терять былую уверенность.

– После уроков на турниках, поговорить надо, – выплюнул Марат и зашагал прочь.

В школе было два места, где располагались турники: перед школой свежеокрашенные и на заднем дворе среди кустов.