Четыре процента Вселенной. Видимые миры. Книга 1

– Ты права, пред нами лежит облако темной материи совершенно прозрачной. Вот смотри, мы входим в него, как будто продавливаем и все, наступает темнота, почему?

– Подожди, Игорь, дай осознать, мы все время стояли рядом с разгадкой, но не увидели ее.

– Почему с разгадкой, что это доказывает или наоборот развенчивает?

– У меня только догадка. Увеличь вот тот кадр соприкосновения корабля и облака. – Игорь выполнил ее просьбу, а Светлана стала по миллиметру исследовать картинку. Наконец она оторвалась от изучения и устало откинулась на спинку кресла.

– Все понятно, капитан.

– Что понятно?

– Вот, смотри, – вновь наклонилась она к изображению, – корабль продавливает аномалию, уже продавил на треть и что ты видишь?

– Вижу метель черных точек.

– Правильно, темная материя вступила в реакцию с кораблем и стала «комковаться», как когда–то давно, в начале существования вселенной. Их этих «комков» впоследствии образовались галактики, звезды, в общем, все, что мы видим…

– Получается, что мы своим появлением в облаке темной материи запустили процесс звездообразования?

– Да, что–то вроде того, темной материи не хватало каких–то элементарных частиц, она их получила и вступила с ними в реакцию, породив лавинообразный процесс образования обычной материи.

– Светка – это прорыв! – Нажал кнопку селектора и пригласил всех членов экипажа в рубку.

Майкл с Сергеем вошли и апатично уселись за свои пульты.

– Нет, друзья, прошу поближе, посмотрим кино, а Светлана прокомментирует.

После просмотра и комментариев Светланы наступила тишина осмысления, которую нарушил Сергей:

– Почему же мы раньше этого не увидели?

– Наверное, потому что не были готовы увидеть. Мы видим, как формировалась видимая вселенная, мы видим, как образовались атомы. Мы видим прошлое нашей вселенной в максимальном приближении. Но только, как бы в миниатюре – ответила Светлана.

– Хорошо, увидели, оценили, или еще оценим, что нам это дает? Мы видим процесс, но не видим темной материи, хотя, как вы знаете, она тяжелее протона в сто, тысячу раз.

Вопрос повис в наступившей тишине, каждый обдумывал ответ, представляя, что может быть, ответил тот, о ком забыли – Фил.