Ты еси!..

 – И я зачёл:

Но сердца я навек лишён уже лет

шестьдесят тому,

На нём играют злую песнь, что

погружает дол во тьму.

Я с завистью смотрю на тех, кто

душу целой сохранил,

Кто не почует лунный вихрь

и не услышит этот Рил.

Способны так написать? Казалось бы, чушь, набор слов, и ритм непонятный, и рифмы странные. А слушается – идеально! Атмосфера захватывает и не отпускает до последнего знака. Гейман признаётся, что любит зачитывать «Эльфийский рил» вслух.

– Действительно, в писателе и его творчестве немало сокрыто, – задумчиво проговорил координатор.

– В любом писателе, – включился я. – А в этом – особенно. Хотелось бы мне его понять, узнать его мысли, узреть его сны, посмотреть его глазами и обдумать его идеи.

– Разве вам не довольно ваших? – удивился координатор.

– Я хочу личность Н. Геймана. Точка. Разве надо пояснять? Никто же не мотивирует своего желания приобрести автомобиль или отремонтировать квартиру, или жениться, или развестись…

– Хорошо-хорошо. Господин Гейман – отличный автор.

– Великий.

– Не спорю.

– И он велик уж тем, что первый решился ссудить собственную личность для трансмена.

Координатор молчал; видится, мне удалось-таки пробить его броню. Нужно закрепить успех.

– «История с кладбищем», – сказал я, потрясая книжкой. – Постмодернистский вариант «Книги джунглей». Бесконечно позитивная книга про… что бы вы думали? Про смерть! Слог легчайший – яснее и увлекательнее, чем в «Детях Ананси».

– Прекрасно, прекрасно. Возможности Геймана для наших «пациентов» очевидны.

Но…

– Что вы! Никаких «но». Давайте вслушаемся: «Никт очнулся от вспышки боли, острой, как ледяные осколки, и яркой, как долгая молния». – Я взял паузу. Координатор не нарушил её, и тогда я резюмировал: – Что думаете? Хорош текст или нет?

Координатор вытер лысину платком, включил кондиционер посильнее и поправил очки.

– Хорош, – осторожно произнёс он затем.

– И ещё как! Лёгок и красив. Сухой в лучшем смысле этого слова. Неудержимо яркий и мгновенно понятный.

Я всегда утверждал: «Литературная мысль должна быть настолько сжатой, насколько возможно, чтобы не затенялся момент узнавания». То же касается и одной из последних работ Нила – «Океан в конце дороги». Вроде бы проще некуда, а глубина неизъяснимая. Океанская впадина, не иначе! «Ребёнком я не был счастлив. Иногда был доволен. Я больше жил в книгах, чем где-то ещё». Эге, да это же про меня! Точно вам говорю.

Координатор пожевал губы, потом потянулся за романом.