Три фальшивых цветка Нереальности

Спасибо, хоть не расширяются и не сужаются.

Мы подъехали к одной такой горе. Вдруг она стала меньше, и я увидел трёх копов. Они бродили по территории, огороженной жёлтыми лентами. Я тотчас дал задний ход. Мы припарковались за небольшой рощицей и затаились. Копы не подавали признаков жизни – видимо, не заметили нас, – но надо было соблюдать осторожность.

– Как же мы проникнем туда? – спросил Вельзевул.

Я похлопал его по плечу.

– Спокойно. Я же сам когда-то был копом, помнишь?

– Ты о тех двух днях исправительных работ? – уточнил дьявол.

– Вот-вот.

– Ты сбежал вечером первого же дня.

– Точняк. Но с копами я познакомился намного раньше. Будем ждать и наблюдать.

Я выбрался из мобиля.

Кашпир тоже вылез и подошёл ко мне.

– А потом?

– Наступит время обеда, – сказал я. – Они оставят самого глупого за сторожа и уйдут за пончиками. Накупят пончиков, съедят большую часть сами – пока коллега не видит, – а ему принесут всего пару штук. Пока они дойдут до переносчика, пока купят пончики, пока съедят их, пока вернутся… У нас будет минут сорок.

Вельзевул во всём любил точность.

– То есть мы проберёмся туда, когда два копа уйдут и останется один?

– Ага.

– Но как?

Я вынул микрофон, который захватил из дома. Я пользуюсь им на репетициях своей группы “Hard Boil”.

– Здравствуйте, – по-журналистски сказал я. – С вами Децэлитрус и передача о жизни копов-неудачников…

Вельзевул с Кашпиром улыбнулись.

Я подмигнул им.

– Только вначале надо немного подождать…

…Началась вторая половина дня.

Скоро яркость Купола начнёт падать, и, возможно, это принесёт какое-то облегчение. Но пока всё было по-прежнему: горячие лучи раскалёнными ножами ласкали кожу; ветер если и налетал, то редкими тёплыми порывами; пекло немилосердно, и так же немилосердно потели полицейские.

Мы притаились за горой. Иногда она увеличивалась, иногда уменьшалась, но не настолько, чтобы нас увидели. Я выглянул – посмотреть, на месте ли бравая троица. Да, все трое несли тяжкое бремя службы.

Я разглядывал их издалека и без бинокля, который я не додумался взять. Но и так было понятно, что эти копы – три волосатые обезьяны.

Маленький примат был шимпанзоидом и, вероятно, «шестёркой». Средний, орангутаноид, поведением и манерой ругаться походил на начальника. А Большой, гориллоид, всё время молчал и делал то, что ему говорят. Я был уверен: за сторожа оставят именно его.

Мы стояли и ждали. Вельзевул принёс из мобиля бутерброды.