Враги народа

Обернулся. Подал руку даме. И та королевой сошла по лесенке на бетон.

Эх, какая же она родная, изящная и красивая в приталенном пальто с меховым воротником и пушистой лисьей шапке.

– Спасибо, я сама донесу, – с холодной улыбкой сказала она летчику, потянувшись за чемоданом.

– Не стоит. Я донесу, – сказал я, приближаясь.

Тут она обратила на меня внимание. Подняла глаза. А потом бросилась ко мне, вцепившись, как в спасательный круг.

– Ремизов! Ты, змей такой! Это ты!

– Я, Тонечка. Я, родная!

– Никогда не прощу тебе, что столько ждала!

Постояли немного, не в силах оторваться друг от друга.

Подкатил грузовичок, из самолета стали выгружать почту в опечатанных холщовых мешках.

А мы уселись на заднее сиденье машины, и я приказал водителю:

– Костя, давай домой.

– Есть! – водитель с интересом кинул взгляд на Антонину в зеркало заднего вида.

Она улыбнулась и прижалась ко мне.

Машина вырулила на Ленинградский проспект, развернулась около Путевого дворца и влилась в не слишком плотный поток движения. Обогнала похожий на дом на колесах двухэтажный троллейбус – их запустили курсировать по Москве в конце прошлого года.

– Прямо американская мелодрама – романтический герой встречает Золушку на белом лимузине, – засмеялась Антонина.

– Где ты видела американские мелодрамы?

– Да где их увидишь? Больше наслышана.

Вот и дом. Я велел водителю ждать.

На пороге квартиры Антонина восторженно произнесла:

– Отдельная!

– К счастью, да, – кивнул я, зная, что отдельная холостяцкая квартира – роскошь даже для ответственных сотрудников НКВД.

Она провела уважительно пальцем на тумбочке в прихожей массивному черному эбонитовому телефонному аппарату. Критически осмотрела дощатую расшатанную мебель с алюминиевыми бирками инвентарных номеров «ХОЗУ НКВД». Остановила взор на двухпудовой гире в углу.

– Теперь это твой дом, Тоня, – сказал я.

– Где же ты был? – с укором произнесла она. – Думала, выйдешь – и сразу ко мне… А тут неделя. Месяц… Я же знала, что тебя отпустили. Думала, уже не вспомнишь обо мне… Почему ты только спохватился?

– Боялся.

– Меня?

– За тебя. Знаешь же, что моя жизнь сплошной шторм. Со мной легко уйти на дно.

– А что у тебя есть любящая женщина, которую не пугает опасность уйти с тобой на дно, ты не думал? И что мне больно, ты не думал?!

– Думал.