Враги народа

29 ноября 1938 года генерал, вернувшись с допроса, нашептал мне, что Ежов больше не нарком внутренних дел – его перевели заведовать водным транспортом. Это было событие! Ежов виделся всем эдаким Молохом – богом смерти. А тут какой-то транспорт. Это означало одно – началось его падение.

Вспомнились разговоры с моим высокопоставленным другом из Генпрокуратуры, что наверху недовольны разогнавшимся катком репрессий. И что это значит для меня? К добру или только хуже станет? Может быть всякое, это как попасть в ураган – в какую сторону понесет, неизвестно.

Ветер перемен дул все крепче, принося надежды, ожидания и вместе с тем липкую неуверенность и страх. Мне казалось, что моя развязка близится…

После обеда за узким зарешеченным окошком повалил декабрьский снег. Дверь распахнулась и прозвучало:

– Ремизов, на выход!

На этот раз конвоиры повели меня не в кабинет следователя, а вниз, в тесный дворик, где ждал «воронок». Защелкнулись наручники. Меня подтолкнули в спину:

– Вперед!

И я оказался в одиночестве, в жестяной, наглухо закрытой коробке автомобиля для перевозки арестованных.

Ну вот и финиш. И все мои надежды, уверенность – где теперь они? Под ними подвели черту. Как это бывает – сейчас объявят итоговое решение Тройки, где рассмотрение дел происходит без участия обвиняемого. И в ров.

На меня вдруг накатила волна дикого ужаса – как у животного, которого ведут на убой. Захотелось выть и молить о прощении. Потому что сама мысль, что для меня скоро не будет ни этого дня, ни снегопада, ввергала в первобытное отчаяние.

А потом, как ушат холодной воды, пришло ясное осознание – я же не животное, а человек. Не раз видел смерть, фактически долгие годы жил взаймы. Ну вот, встретились с костлявой. Иначе и быть не могло. А что здесь и сейчас – так судьба распорядилась.

Смерть отнимает у человека все. Единственное, что остается, – это гордость и честь. Поэтому нет силы, которая заставит меня ползать на брюхе и молить пощады.

Плохо, что все кончается именно так.

И угнетает даже не столько бесславная гибель. Еще больше терзают душу незавершенные дела. Меня сейчас расхлопают, а «Картель» так и будет вредить моей стране, стремясь утопить ее в хаосе и крови. Враги торжествующе осклабятся при известии о том, что не в меру суетливого и проницательного чекиста Ремизова его же коллеги поставили к стенке.

И еще кольнула малодушная мысль – ну и ладно. Невозможно тянуть на себе такой груз.