Нарисованная армия

Тётя та, в тамбуре, которая визжала и дёрнула стоп-кран, – наверняка её как свидетеля по делу привлекли уже. Вот напился, голова раскалывается… сейчас за мной придут.

Сквозь туман в больной голове Салтанову ёкнуло – а ведь на четвёртом курсе читают уголовно-исполнительное право. Байки всякие старшекурсники про то рассказывали. Как вести себя на допросе. На зоне как себя вести. Татуировки какие можно колоть – перстни разные там, надписи типа БОСС – «был осуждён советским судом», или ЯХТ – «я хочу тебя». Какие наколки колоть не следует – улей с пчёлами, например, особенно на ягодицу.

Как койку в камере правильно занимать. А он не то что на зоне – в милиции-то ни разу не был толком, только когда паспорт получал и понятым – по случаю. А Женю его, наверное, в другой комнате сейчас «колют». А может… может быть, вся электричка улетела с рельс! И жертвы есть!

Стук в дверь был абсолютно не тем, чего ожидал Салтанов. Володя встряхнулся и уставился на дверь. Комнатой явно кто-то ошибся. Ну кто ещё в этом милицейском отделе может быть ниже его по своему положению и так осторожно стучаться?

А! Может быть, за ним пришёл добрый следователь? Как в книжках, в детективах! А «злой» сейчас Женю «канифолит»? Но просто ждать чуда было нельзя, надо было что-то делать.

– Да! – ответил Салтанов каким-то не своим – неожиданно низким голосом.

Дверь открылась, и в комнату вошёл, отдав воинское приветствие, молодой сержант в полевой форме. На рукаве был нашит российский триколор, но сама форма, рисунок её камуфляжа, была Володе абсолютно незнакомой – он такой раньше не видел.

«Военный, а не мент! Странно, – мелькнуло у Салтанова. – И на аспиранта с кафедры трудового права похож, зачёт принимал в декабре, тоже такой же рыжий и худой». Чуть наклонившись к кровати, сержант произнёс:

– Товарищ полковник, вставайте. Через 45 минут вас ждут в штабе корпуса. Катер уже скоро будет. Разрешите идти?

– Э-э-э-э… хорошо, сейчас буду… идите! – сдерживая улыбку, произнёс Володя и непроизвольно махнул рукой на «аспиранта», как на привидение, которое нужно отогнать.

Вот же бред! Они приколисты тут, в этом отделении?! Катер – да ещё в марте! Штаб! Корпус! Володе резко захотелось прилечь. Сейчас он оденется, выйдет за дверь и окажется в сером милицейском коридоре. «Что, неужели теперь и милицейские уазики заставят рисовать на прозрачной плёнке? Машины с водомётами против несогласных, дубинки и гранаты?»

Мысли в голове продолжали набегать одна на другую.