Осмелившийся возродить Третий Храм. Начало проекта

– Жалко только, не успела сама рассказать, поделиться историей своей юности. Ромочка! Мишенька! Вы теперь остались одни мужчины в доме!

Все находящиеся в палате недоуменно переглянулись. Как мама смогла почувствовать папину смерть? Но она знала.

– Катюша, прикрой меня одеялом, что— то становиться холодно. Вот теперь хорошо.

На некоторое время в палате повисла тишина.

– Детишки, как жалко, что раньше не поведала вам о красивой любви. О жизни. Теперь поздно. Мама! Отдай им мои дневники.

Видимо, для неё это являлось чем— то очень важным, раз в последние минуты жизни, дважды напоминала об их существовании.

– Хочется, чтобы были такими, как с папой рисовали вас в мечтах.

Вновь её стал трясти сильный озноб, и вновь она его пересилила.

– Очень давно! На выпускном вечере, обещала классному руководителю когда— нибудь обязательно вернуться в школу и спеть для него песню. Судьба не посодействовала, а наоборот всячески противилась этой встречи, – застенчиво и просительно улыбнулась.

– Ромочка! Исполни последнюю просьбу, – на её глазах увеличились слезинки, превращаясь в сверкающие брильянты.

– Мамочка, исполню всё, что пожелаешь, любую просьбу, и желание. Только, пожалуйста, не говори, что она последняя. Знаешь, я познакомлю тебя с одной девушкой. Её тоже зовут Марией.

– Наверно, уже не успеешь сынок. Мы с папой часто мечтали об этих днях, представляли, как будем обнимать ваших половинок. Видно, не суждено.

Необычно нежный голос оборвался. Некоторое время было тихо.

– В Алма— Ате найдёшь среднюю школу №19, которую я когда— то закончила. Да ты её знаешь.

На этот раз холодный озноб стал бить уже меня.

– Обещай, поедешь туда, когда будут праздновать ближайший, торжественный вечер, – было видно, с каким большим трудом произносит слова.

– Боже, ведь это так скоро! И споёшь за меня песню. Она называется…, – дорогие черты исказила боль. Губы тихонько шевелились, но слов разобрать было нельзя. Густые мамины ресницы сомкнулись, грудь перестала дышать, тело вздрогнуло и затихло.

– Всё кончено, сердце при невероятной боли от тяжёлых ожогов и так продержалось дольше, положенного в подобных случаях.

Через слёзы, застилающие глаза, не имея сил сдерживать молчаливых рыданий, стояли рядом и, не отрываясь, смотрели на родное лицо.