Ночь вне закона

Оказавшись в камере, пусть даже не в настоящей тюремной, а лишь в милицейском приемнике, Эдуард, знал, понаслышке о тюремных нравах, царящих в местах заключения, о паханах, терпилах и вертухаях, – и напряженно ожидал какого-либо подвоха со стороны временных обитателей камеры. Однако до него никому не было дела, и мало-помалу Эдуард успокоился и отдался своим мыслям: «В чем же дело? Кто его „подставил“? Что за документы в руках у налоговиков?»

О пакетике с наркотиками он и не думал, понимая, что это лишь провокация, чтоб применить к нему меру пресечения, – не только на 72 часа, а и вообще на все время следствия.

– Гринюк, к вам посетитель, – неожиданно вывел его из задумчивости голос милиционера.

У решетки стоял Станислав Круковский – друг, адвокат и юрисконсульт Эдуарда и его фирмы.

– Извини, что так произошло, – сказал Стас – если бы я был, то этой провокации не было бы. Я отъехал, чтобы позвонить тебе и кое-кого предупредить, а когда приехал, то тебя уже забрали.

– Да, только ты ее не пугай и ничего не рассказывай. Ну и праздник!

Марина стояла, держась за решетку. В ее огромных голубых глазах блестели слезы. Белокурые локоны длинных волос были заплетены в две косы, придавая ей вид ребенка.

– Эдка, я боюсь, они с тобой ничего не сделают?

– Маринка, не бойся. Все будет нормально. Это просто какая-то ошибка. Все успокоится, и меня отпустят.

– Я боюсь за тебя. Тебя хотят посадить? Да?

– Не волнуйся, киця-кицюня.

– Разве заметно? Доктор сказал, что у меня и в пять месяцев не будет заметно.

Эдуард горько усмехнулся.

– Гости разошлись? Что твои родители? Они уже знают?

– Все уже знают. Гости разбежались, как тараканы, как только узнали. Друзья называются.

– Да это не друзья. Ты же знаешь, что друзей у меня нет. Так, знакомые, партнеры по бизнесу, или те, кто живет за мой счет.

– А Станислав Георгиевич?

– Стас? Ну, это почти друг.

– Да, я люблю тебя и никогда не брошу.

В камере стало шумно. Двое «блатных» выясняли между собой отношения.

– Ты, крыса, собака, ну-ка в будку! Или забыл, падла, кто тебе кость бросал?

– Не гони, Мокрый, я тебя не выставлял и не разводил.