Приехали!

Томить я вас не буду и сразу перейду к концу и поясню, в чём там дело.

А дело в том, что в этом самом районе Кастро бывает не только весело, но иногда очень и очень грустно. Среди весельчаков с нестандартной сексуальной ориентацией свирепствует неизлечимая и часто смертельная болезнь – Синдром Приобретённого Иммунного Дефицита. Кратко называемый СПИД, или ВИЧ. И распространён он среди геев в сто раз чаще, чем среди обыкновенного невесёлого люда. Природа, оказывается, не подозревая о существовании весёлых сексуальных отношений, не выставила в том самом весёлом месте натуральные защитные барьеры.

В результате чего вирус быстро и без преград передаётся от одного весельчака к другому. Зубы же у всех болят одинаково. Лечить надо всех. Ну, а сама эта клиника, в которую по недоразумению попала моя жена, как раз и специализировалась на лечении товарищей, заражённых ВИЧ. Униформа персонала как раз этому и соответствовала. Так что вы понимаете, что после этого визита Ирина бросилась в ванну, где долго и тщательно оттирала руки и прочие открытые части тела.

Ну вот, такие вот невесёлые дела. Из клиники доктора Берковича выгнали. Две наводки-интервью провалились. Что делать дальше – неясно. И вот пока мы там дома вечерком грустили да читали газеты с объявлениями, раздаётся звонок. На телефоне Марина – та самая мудрая девушка – и сообщает моей жене, что, между прочим, те вот девушки – Бланка и Лин, которых выгнали вместе с Ириной, – уже работают. Уже на своих рабочих местах у доктора Берковича.

– Так что – звони, просись обратно.

Ну вот, на следующее утро Ирина звонит в клинику доктора Берковича. Секретарша как ни в чём не бывало говорит:

– Конечно, конечно. Нет проблем. Приезжай.

Ирина вскакивает в наш ржавый голубой Шевролет и, настёгивая все 80 древних лошадиных сил, мчится в клинику доктора Берковича. Секретарша встречает её радостно и только говорит:

– Подпишите тут бумажку и добро пожаловать обратно.

Ну, бумажка та приблизительно такого содержания – мол, получилось некоторое недоразумение.

Но мы всё это осознали. Зла друг на друга не держим и судить друг друга не будем.

Оказывается, доктор Беркович и сам хорошо струхнул. Ведь, дойди дело до суда, ещё неизвестно, как и чем это обернулось бы. Покуситься в Америке на самое святое – на первую поправку конституции о свободе слова – это вещь серьёзная. Вовек не отмоешься. Впрочем, Ирину все эти детали американской жизни не очень интересовали.