Осуждение и отчуждение

Парень хотел было возразить, но, заметив в материнских глазах просьбу, схожую чуть ли не с мольбой, передумал и с трудом переборол в себе большое нежелание. Гордин ретировался с кухни.

Он шёл по каменистой тропинке и, чтобы немного отвлечься от неприятных мыслей да успокоиться, посматривал на покачивающиеся деревья, что удивительным образом переплелись между собой своими громадными ветвями, сквозь которые виднелось тёмно-голубое небо. И не прошло и минуты, как он подошёл к самому мангалу.

Вокруг него стояло пятеро мужиков, которые о чём-то увлечённо и порой даже громко, сквернословя, переговаривались, держа в руках бокалы терпкого вина.

– О, Влад! – радостно окликнул парня Алексей Смиренский.

Гордин с натянутой улыбкой поздоровался со светловолосым мужчиной и пожал ему руку. Он почувствовал на себе презрительные взгляды Антонимовых – Ивана и его девятнадцатилетнего сына Ильи.

– Вина налить? – спросил у Владислава Смиренский.

– Не-не, я не пью.

– Чего это? – выпучил глаза Иван Антонимов.

– Не пью и всё.

Гордин окинул недовольным взглядом Илью и его отца, которые, гордо выпрямив спину, несколько подняли подбородок к верху, из-за чего складывалось ощущение, будто они, хоть и не были особо высокими, сверху посматривали на него. Заметив это, парень тоже решил не сметь давать слабину своей осанке, и внаглую начал им подражать им.

– Ну, – начал говорить Илья, – рассказывай. Как жизнь твоя?

– Нормально, как обычно в принципе. У тебя как? – еле сдерживая неприязнь, любезничал Гордин.

– Хо-хо, у меня всё чудесно, – его голос был спокоен и ядовито нежен, – уже год встречаюсь с однокурсницей. Я уже всем рассказал про неё! И не перестаю рассказывать. История одна случилась, как, на первой свиданке, мы, значит, в ресторане сидели и…

– Да захлопнись уже, – вдруг осипшим баритоном перебил Георгий Презренный – мужчина, которого издали Владислав счёл за незнакомца, но подойдя ближе, разглядел знакомые черты. Этого мужика Иван часто приглашал на семейные ужины и называл своим верным и лучшим другом.

Илья мгновенно скис.

– Эй, Гера, ты поаккуратней со словами, – вмешался Иван Антонимов.

– Ой, да и ты не защищай его, Вань.

На лице Гордина пробежала довольная ухмылка.

После своих слов, Георгий повернулся лицом к Владиславу. Выражение его лица было по-странному улыбчивым. Всё было бы хорошо, если не эти мрачные глаза. В них казался сокрытый умысел.