Осуждение и отчуждение

Ладно, я хотел прийти к тебе и сказать, что вечером часиков в шесть в пятницу мы хотели бы с семьёй посидеть все, поболтать. Ну как всегда. Придёшь? Только если не придёшь предупреди заранее, чтобы еды много не готовили, а то мама твоя опять ругаться будет. Всё, люблю тебя, Машунь.

До встречи!».

Когда Ранимова начала читать оставленную записку, её охватила паника: в голову взбредило, что родители обо всём разузнали и таким образом заманивали её на воспитательные беседы, которые всегда, как правило, заканчивались громкой ссорой.

«Да кто их знает? – подумала Ранимова. – Папа… ах, да кто тебя знает? Под маминым давлением ты многое что утаишь. Может, и вправду меня опять обидеть хотите? Мне итак уже хватило… – девушка прошла на кухню. – Да кто вас знает?.. И что делать?».

Сердце билось в ужасе, отупившим только появляющиеся в закромах девичьей души светлые чувства. Мария в одночасье потеряла любое представление о будущем, из-за чего взгляд её поник да ринулся в тоску. В голову полезли дурные мысли, которые выгнать было уже невозможно, да и прогонять их она уже и не хотела.

Её глаза и губы чернели самым настоящим безумством. Это был взгляд помешанной.

«Раз я и отняла жизнь у человека… тогда и я должна поплатиться за это. Тогда и мне… суждено умереть. Суждено и предначертано. Это – справедливо».

Весь серый вечер, всю чёрную ночь Ранимова пребывала в безмолвном помешательстве. Она не ощущала настоящего, не верила в будущее, но была убеждена, что в один миг всё должно резко оборваться.

В один миг, ей суждено будет уйти. Уйти, не возвращаясь, не веря в то, что перед глазами предстанет мир.

По пришествии нового дня, пребывая в окружении «осуждающих» и «недовольных», Ранимова прикладывала усилия сдерживать стену безразличия, которая вот-вот и рухнет. Находясь в апатичном состоянии, она твёрдо смогла для себя решить следующее: «Наверное, я сама себе всё нагнетаю. Отец, чуть что, сразу бы меня предупредил. Пойду лучше поболтаю с ними.

Ничего ведь страшного в этом нет. И всё равно, что я не смогу там нормально сидеть, думая, что они всё обо мне знают, но нагло скрывают. Лучшая защита – нападение. Пойду и сама всё им расскажу… Решено».

Пятница не заставила себя долго ждать. Ранимова вышла из тёмного убежища ровно в пять часов. Улица заливалась майским Солнцем. Окна старых многоэтажных строений золотом отражали лучи дневной звезды. Дул слабый прохладный ветер. Царствовала тишина.