Сиракана. Книга 1. Семеро

Зашевелилась среди древесных крон жизнь, что кажется стороннему наблюдателю мелкой и незначительной – от насекомых, до зверей и птиц.

Сольвинус наблюдал за жаворонком. Усевшись на ветку одного из деревьев, птица, не замечавшая присутствия человека, оглашала лес чудесной трелью. Маг улыбнулся. Лес после дождя воистину прекрасен и он дарит тому, кто удостоился чести лицезреть его красоту, редкие моменты душевного покоя и осознания того, какую гармонию привносит в мир природа.

Отброшенная кем-то тень коснулась дерева, на котором сидел жаворонок, и испуганная птица резко спорхнула с ветки, стремительно уносясь куда-то в чащу.

Сольвинус раздраженно поморщился – воистину, редкие моменты!

Мысленно досчитав до пяти, он повернулся к подошедшему человеку. Молодой парень в коричневой мантии подмастерья робко переминался с ноги на ногу, видимо не решаясь обратиться к высокой персоне.

– Да?! – резко бросил маг.

По напряженному взгляду юноши он понял, что раздражение от того, что его уединение было столь бесцеремонно прервано, частично отразилось на его лице и в голосе и немедленно пожалел об этом.

В конце концов, ученики, уж точно, ни в чем не виноваты. Год за годом они грызут гранит науки, являясь, по сути, париями старших магов, выполняющими любые, самые тяжелые поручения в надежде на крохи знаний. Введенный верховным архонтом со дня Свободы Города метод обучения до сих пор себя оправдывал, хотя сам Сольвинус усматривал в нем немало минусов.

– В чем дело, Марцелл? – спросил он уже мягче.

Ученик облегченно выдохнул.

– Созывается срочное заседание совета, архонт, – сказал он почтительным голосом. – Вас срочно желают видеть в лагере.

Сольвинус кивнул и спокойно последовал за посланцем. Да, все логично. Он еще помнил, как вчера ночью резкая, острая боль вышвырныла его из постели, сведя суставы в невыносимом спазме. Не стало одного из архонтов – Гильярмо мертв. Маг сокрушенно покачал головой. Катреонец останется катреонцем, что с ним ни делай. Годы обучения, исследований, казалось, они должны были вытравить из него фанатика, заставить мыслить, обзавестись, в конце концов, чем-то вроде характера…

Но стоило "Светоностному" свистнуть, как архонт – член высшего арилорского совета, побежал домой, поджав хвост, как провинившийся перед хозяином пес.

И это один из тех, к кому прислушивается половина разумного мира!

Хотя, следует признать – мир уже не тот, что прежде. От разумного мира остались лишь жалкие клочки.