Я сам судья. Я сам палач

 – Ты на хрена девчонку сбил?

Нетвердой походкой она добралась до покойницы, которую освещал фонарь, попятилась, согнулась пополам, и ее вырвало. К ней подбежал коренастый плешивый субъект, схватил за локоть, начал оттаскивать. Водитель не подходил к человеку, которого сбил. Он метался вдоль левого борта изуродованного автомобиля, осматривал повреждения, ругался пьяным голосом.

– Никита, ты девчонку убил, – сообщил ему лысый тип, подтаскивая к машине упирающуюся блондинку.

– Да пошла она! – взвыл Никита.

– А мы уже не едем в «Калошу»? – пьяно пробормотала рыжая девица, вываливаясь с заднего сиденья.

– Валим отсюда, пока никого нет! – торопливо пробормотал третий паренек. – Никита, скажешь, что машину у тебя угнали. Хотя как хочешь. – Он сообразил, что сам ни в чем не виноват.

Выпил, да, но ведь пассажирам это не возбраняется.

– Придурок, звони отцу! – прошипела блондинка. – Пусть отмазывает тебя, пока не поздно.

Но Никита явно не дружил с головой, продолжал метаться, не глядя на мертвую девушку. Потом сработало что-то в мозгу, он зашарил по карманам.

Тут пространство озарил свет фар. По проспекту на высокой скорости шла машина. Завизжали тормоза. «УАЗ» патрульно-постовой службы едва не наехал на мертвую девушку. Он остановился в нескольких метрах от распростертого тела. Из машины выскочили двое полицейских с автоматами.

– Всем оставаться на местах! – прокричал сержант.

Никто и не дергался. Фары освещали участников событий. Люди застыли, боялись пошевелиться. Полицейские, передергивая затворы, шагали к ним. Мизансцена – куда конкретнее. «Лексус», въехавший в торговый павильон, тело без признаков жизни, перепуганные молодые лица, запах спиртного, витающий над проезжей частью.

– Она сама бросилась под колеса! – Никита первым вышел из ступора, задергался.

Патрульный ударил его в живот, вывернул руку.

– Да как вы смеете? – завопил Никита.

За все это он тут же схлопотал вполне заслуженную затрещину.

Второй патрульный оказался сообразительнее первого. Он включил фонарь, осветил номерной знак «Лексуса», застрявшего в павильоне, и глухо выругался. Номер оказался знакомым ему. Сотрудник ППС подбежал к товарищу, что-то прошептал ему на ухо. Тот тоже ругнулся, ослабил хватку.

Никита почувствовал послабление, задергался.

– Уймись, придурок, – бросил ему сержант.