Я сам судья. Я сам палач

Слышишь меня, кусок дерьма? У нас для тебя хреновые новости! Будешь дальше срок отбывать, но жизнь твоя изменится. Не будет в ней прежнего наслаждения молодостью и здоровьем.

– Мужики, где Муслимов? – воскликнул Илья, и его товарищи всполошились.

Муслимова не было в этом благословенном месте. Мелочь попалась, а крупная рыба ушла! Пятна света плясали по дальним углам. Участки, недоступные для него, спецназовцы проверяли свинцом.

– Прекратить огонь! Никитин, мать твою, ты спишь? Где Муслимов?!

– Я преследую его, командир, – хрипло выдавил из себя боец.

Перехитрил этот поганец! Рванул, как спринтер, перелетел пустырь, а Никитин прошляпил, отвлеченный событиями на ферме.

– Полуян, за мной! – Илья перепрыгнул через желоб для кормежки живности. – Терехов, остаться, собрать оружие, связаться с базой! Следи за задержанным, свяжи его.

– И сильно не бей, – заявил Полуян, пристраиваясь в хвост командиру.

Веселая ночка только начиналась. Дверь строения была вывернута вместе с косяками. Они вылетели из проема, как из пушки.

– Двести метров строго на восток, – сотрясало эфир рычание Никитина. – Мужики, я, кажется, ногу подвернул. Осторожнее в овраг прыгайте.

Они неслись, как спринтеры на финише. Хуже нет, когда работа сделана не до конца. Пространство впереди рвали выстрелы.

Бойцы не заметили разлом в земле. Они катились по склону, активно используя пятые точки.

В этом овраге и застрял Никитин. Человек в комбинезоне копошился на противоположном склоне, пытался забраться на него, используя выступы.

– Мужики, я в натуре ногу подвернул, – пробормотал незадачливый офицер. – Спрыгнул, а там камень торчал. Давайте сами. Он далеко не ушел, к лесу направляется. Я сам выберусь, добреду.

Ничего ужасного с Никитиным не случилось. Такое с каждым может произойти.

Бойцы поднялись по склону, выкатились на открытое пространство. Детали ландшафта стали зримее и отчетливее. До самого леса простиралась бугристая местность, по которой перемещалась размытая точка.

Муслимов! До зарослей ему оставалось метров триста.

Бойцы опять неслись, перепрыгивая через кочки. Фигура беглеца колыхалась перед глазами, то отступала, то делалась ближе.