Время и почва

Кругом себя наблюдает она поверх бытия вожделенные картины помоек и заразных выгребных ям, заполненных

мастурбирующими в них людьми, копошащимися в червивом наслаждении:

безногих и безруких, горбуний и горбунов, слепых, глухих, с выколотыми глазами

и с откусанными носами, с порванными влагалищами и свисающими до колен пролапсами,

с разрезанными вдоль членами и оттянутыми похабно половыми губами:

всё это, раз за разом, предстаёт перед ней в ярчайших красках в её влажных девичьих снах,

c замиранием сердца представляет она себе счастливых проституток, которые самолично

во славу сладострастия отказались, чтобы быть физически полноценными;

они – её властительницы, покрытые паразитами, ползают по гнилой органике, погружаются в неё целиком,

раскрывают затхлые пакеты с гнилым мусором обнищавших людей своей отсталой страны,

они вдыхают споры разросшейся плесени, они купаются в каловых массах зверей и детей, в бесчисленных

яйцах жирных мух, в блевотине бездомных собак, в жёлтых соплях и чёрной мокроте больных сирот…

Она с придыханием представляет, как в ядении гнили единением она сама становится живой помойной ямой,

как томно она потеет и ластится к сокровенным взгнившим слоящимся безхозным тканям,

как бесстыдно хватает она своим тухлым ртом горлышки пивных бутылок, словно твёрдые немытые члены бездомных;

как же она боготворит септические массы, лихорадочно утопает в них, ворочая их воображаемыми культями и рябым лицом, как свинья на копытах своим ненасытным пятаком!

боже, как мечтает она о той зловонной помойке за чертой своего города, как хочет она к ней прильнуть и отдать той помойке своё юное тело:

она видит в том единственное и исключительное для себя блаженство, чёрно-красное благо первичного сладострастия;

ночами на пролёт отдаётся она мечтаниям о слиянии с наиболее противной грязью, она готовится к вкушению грязи,

она преклоняется перед бесформенными выгребными ямами, этими заветными блудилищами – храмами женского бесстыдства:

где всякая женщина – это священный храм построенный на выгребной яме, и влечёт её к вонючим выгребным ямам.

Бесстыдная грязь под её ногтями, в язвах нежные дёсны и чувствилище её помойное в жадном до смертельного разложения трепете;

от одной только мысли опозорить себя и другого своим липким вожделением – она разливается течкой как весенний пруд.