Низвержение Жар-птицы

Потому и пользуются веткой, что за ней удобнее следить. Только ее надо держать легонько, а не так, как ты сейчас. И хранить спокойствие, иначе ничего не выгорит. Еще и не каждому человеку от рождения дано находить клады. Нам посчастливилось: мы все-таки из рода кладоискателей. Особенно Аленке – она чувствует клады даже лучше, чем я. Девок вообще неохотно берут на государеву службу, но Аленка показала такое радение и способности, что ее все же привели к присяге.

– Хлопцы, налево! – послышался возглас Аленки.

– Видал? – важно спросил Аверя, поворачивая лошадей.

Ехать друзьям пришлось недолго. Минут через пять Аленка резко выпрямилась, выпустив из рук веточку, а остановившиеся лошади начали тревожно храпеть.

– Что с ними? – спросил Максим.

– Смерть чуют, – спокойно ответил Аверя.

– Какую еще смерть?

– А вон там кости, видишь?

Максим вгляделся и едва не вскрикнул: между деревьев белел человеческий череп. Ребята спрыгнули на землю; Аверя и Аленка подошли к мертвецу; Максим, чуть помедлив, присоединился к ним.

Аленка склонилась над останками.

– Его порешил не зверь и не человек, – авторитетно заявила она. – Должно быть, клад пытался взять без навыка или просто ненароком тут оказался.

– Значит, здесь. – Ребята отступили к повозке, и Аверя выставил указательный палец и мизинец на правой руке. Аленка мягко схватила брата за запястье:

– Дай мне довершить дело.

– Не все ли равно, кому из нас стараться?

– Ну, Аверя! – жалобно протянула девочка. – Ты и так открывал почти все наши клады.

– Раз хочется, валяй, – снисходительно уступил Аверя.

Обрадованная Аленка сложила пальцы так же, как это пытался сделать Аверя, присела, прижала руку к колючей лесной подстилке и замерла с выражением веселого азарта на лице. Максим покосился на нее и шепотом спросил:

– Что она теперь хочет сделать?

– Клады сокрыты глубоко, – отвечал Аверя. – Порою они и сами могут подниматься, да редко, и не угадать того времени. Поэтому Аленка, по обыкновению кладоискателей, сбрасывает в землю талан, и он вытянет клад наружу.

Сначала Максим не понял, о чем говорит Аверя, но, присмотревшись, заметил впереди дрожание воздуха, хотя день не был знойным. Мало-помалу оно усиливалось; труп неизвестного человека и трава вокруг него все явственнее утрачивали четкость своих контуров, будто их окутывала какая-то желтоватая дымка, состоящая из струй, которые поднимались от земли.