Тени прошлого. Расплата

Наркоделец отправил наложницу сюда, в селение Капур, чтобы проводить время не в одиночестве.

Гасани прошел к секретеру, открыл крышку. За ней виски, коньяк, дорогие вина и русская водка, которую он предпочитал. Рядом фужеры, бокалы, стаканчики, рюмки.

Гасани взял бутылку «Особой», свинтил крышку, налил в фужер сто пятьдесят граммов, залпом выпил. На тарелке лежали орешки. Но Гасани не стал закусывать, прикурил сигарету, обернулся и залюбовался телом наложницы.

Самина готова была сделать все, что желал хозяин.

На стене висела плеть. Гасани пускал ее в ход, когда что-то получалось не так, как он хотел, даже если в этом никакой вины наложницы не было. Она получала за все, да так, что потом неделями отлеживалась в этом проклятом особняке. Маргул, жена Санхаба, в эти дни ухаживала за ней.

– Очень красиво, – проговорил Гасани, сбросил шорты, подошел к кровати, лег рядом с наложницей и приказал: – Работай!

Самина старалась, и у нее все получалось.

Но их близость длилась недолго. Удовлетворение сопровождалось болью в паху. Трижды проклятый простатит мучил его последние десять лет. Самина съежилась на краю постели. Однако на этот раз Гасани не стал ее бить. Сказывались усталость, водка и удовольствие, пусть и полученное с болью.

– Не бойся, не трону. Утром посмотрю, как будешь стараться, а теперь марш на пол. Спать!

У кровати со стороны окна был разложен матрац.

Самина очень боялась утра. Но, к ее немалому удивлению, их близость на сей раз прошла вполне нормально. Правда, ей пришлось буквально облизывать хозяина, но ее нежные ласки быстро удовлетворили его.

Он даже похвалил ее:

– А ты сегодня молодец. Я думал, не сможешь. – Наркоторговец оттолкнул от себя Самину и приказал: – Свари кофе покрепче. Так, как я люблю.

– Слушаюсь, мой господин.

Она хотела надеть пеньюар, но Гасани запретил:

– Нет. Я хочу видеть тебя голой.

– Но, господин, сюда может войти ваш помощник.

– Без разрешения не войдет. Готовь кофе. Но сначала подай мне пачку сигарет, зажигалку и пепельницу.

Самина суетилась на кухне, Гасани лежал в постели, курил и думал о делах. Он твердо решил обозначить Даврону новую цену, превышающую прежнюю на триста долларов за килограмм эфана. Понятно, что таджик начнет торг.