Гетерозис. Хроники боли и радости

Я как раз тащил на себе чемоданы Лариной, когда эта девушка… вы сказали ее зовут … Даша…. Так вот Даша очень спешила на поезд и второпях споткнулась обо что-то, не смогла удержаться на ногах и упала на меня. В результате на чемоданах моей напарницы распласталось двое человек. Девушка долго извинялась, а я между делом успел потрогать её за грудь. Позже, когда мы были уже в пути, я вышел в тамбур покурить и встретил её. Она вновь стала извиняться. Мне пришлось попросить ее прекратить это занятие. После этого мы познакомились, разговорились, и я заметил у нее на руке кольцо.

– Подарок отца, – сказала она, увидев, на что я смотрю.

А вчера, когда я шарил по вагонам, я внезапно ощутил неудобство при ходьбе, как будто что-то прилипло к подошве. Такое бывает, если камешек попадает между выступами протектора ботинок. Это сразу чувствуется. Я поднял подошву лицом к себе и нашёл его. Так что я его не украл и будьте уверены, что отдал бы его вам, если бы вы не запрятали меня в каземат.

Теперь пришла очередь Майорова молчать.

– Что вы обо всем этом думаете, капитан?

– Похоже на правду. Возможно, ты и впрямь не причём, однако уезжать отныне я тебе запрещаю.

– Понимаю, – сказал я, прикусив нижнюю губу, – А отпустить отпустите?

– Прокопенко, – дверь тут же отворилась, и в кабинет вошел один из моих конвоиров, – Отпустите товарища.

Около часа дня.

– Лёш, не надо на меня злиться. Что я могла им сказать? – хныкала Наталья сквозь закрытую дверь в ванную.

– Нет, нужно было сказать, что я тайный маньяк-террорист.

– Ну, прости меня. Я ведь ничего не знала. И к тому же все благополучно закончилось.

– Закончилось… А кто провел ночь за решеткой?

День четвертый. Ближе к обеду.

Я как раз усиленно пережевывал пищу, параллельно наблюдая зарубежный сериал по одному из дециметровых каналов, когда зазвонил телефон.

– Алло.

– Казанский, это вы? – я узнал голос Майорова.

– Да, я вас слушаю. На этот раз вы хотите меня арестовать с предварительным уведомлением?

– Бросьте гримасничать.

– Как это уже стало недоразумением? А я думал это только начало.

– Казанский…, – возникла какая-то скользкая пауза, которая навела меня на мысль о том, что события продолжают развиваться, – Я звоню вам не для того, чтобы пререкаться.

– А для чего же?

– Вы можете явиться ко мне в отделение?

– С повинной?

– Казанский….

– Хорошо. Я буду у вас через час.